Как трудно бывает поговорить
Соколовский появился, но…
Или моя несравненная хозяйка решила во что бы то ни стало блюсти мою нравственность, или у неё были какие-то другие сверхценные соображения… но мне не оставляли ни малейшей возможности остаться с ним наедине. Всё время кто-то был рядом — то надменная Антония с поджатыми губами — «Ольга Дмитриевна, не видели ли вы шаль Софьи Людвиговны?». То добрейшая Марфуша с пирожками — «вот, Михаил Севостьяныч, ваши любимые, с капусткой!» То Агафья — «Если что-то надо, Ольга Дмитриевна, я тут, вы только скажите!» И даже Антип Валерьянович, человек, глубоко погружённый в подсчёты, проблемы роста цен и сравнение предложений о купле-продаже чего-то там, тоже вольно или невольно играл на руку всему этому безобразию.
Он осторожно заходил в гостиную, вежливейше приветствовал гостя, затем спрашивал меня — что-нибудь вроде «барышня Ольга Дмитриевна, вы ведь не обидитесь, если я тут в уголке посижу и просмотрю свежие объявления в газете, чтоб завтра поутру Софье-то Людвиговне отчитаться».
Я вначале думала, что он должен работать в кабинете, но там могла находиться только хозяйка, а если кто-то из нас, остальных — то только в её присутствии. Поэтому не такая уж и большая гостиная оставалась постоянным местом жизни, толкотни и даже некоторого хаоса — если только можно вообразить себе хаос в упорядоченном доме Софьи Людвиговны.
Если вечером собирались гости, то меня активно привлекали к общим занятиям — научили играть в карты и усаживали за стол с остальной компанией. Я научилась брать взятки, подсчитывать очки, важно делать вид, что имею на руках намного больше, чем там на самом деле было, и делать всё остальное, что полагалось правильным.
— Ольга-то Дмитриевна быстро в курс дела вошла, куда быстрее, чем Татьяна-то Алексеевна, — заметил Егор Егорыч через пару недель моего обучения.
Я не сразу сообразила, кто такая эта Татьяна.
— Наверное, наша Татьяна Алексеевна теперь в Тобольске с супругом играет, — глубокомысленно заметила Софья Людвиговна."
"— Что, прямо в Тобольск уехала? Это ж замечательно, нужно написать ей, у меня ж там интерес есть кой-какой, — оживился Медвежинский.
