Сколько столетий пройдёт, пока он накопит достаточно силы и сможет воплотиться в мире?
Я бы добралась до здешней столицы и до самодовольного убийцы, но меня встретил господин Черемисин и велел идти с ним. Он не понял, кто я такая, а Фань-Фань не сказала ему. Он и о ней не понял, думал — она просто знатная дама, бежавшая от беспорядков. И ладно бы, жила бы себе, а я бы отправилась дальше, но она не позволила мне покинуть этот дом, сказала — мне нечего делать в столице. Но я-то лучше знаю, есть ли мне нужда туда спешить!
Злость выжигала меня изнутри, я выбиралась из дома и питалась.
И надо же было случиться такому — что слухи обо мне приведут того самого князя сюда, прямо под мои клыки и когти! Если бы я могла, я бы ушла сразу после того, и более не вернулась. Но Фань-Фань забрала мой амулет, и я никак не могла оставить его здесь, в её руках. Поэтому я пришла в тот дом, где жили мы все.
Господин Черемисин что-то знал, он попытался не позволить мне подняться наверх. Правда, я всё равно поднялась. Камеристка Фань-Фань тоже попыталась меня не пустить, а потом ещё и не дать мне искать в вещах, но я всё равно искала, и не нашла ничего.
Потому что она забрала амулет, будто имела такое право! И потом ещё и повредила его!
— Госпожа Фань-Фань, что это за вещь и почему вы сломали её? — спросил Болотников.
— Это… непростая вещь. В ней заключена частичка самой Линь-Линь, и она не может не подчиняться тому, у кого эта вещь находится. Находилась. Теперь уже она нуждается в восстановлении, и сама Линь-Линь тоже нуждается в восстановлении, прямо сейчас она не загрызёт никого.
— И как можно восстановить эту вещь?
— Собственной магической силой, собственными руками, иначе никак.
Госпожа Аюна слушала и кивала, господин Егор со странным отчеством просто внимательно слушал.
— Ну так если отдать ей обломки, она и восстановит? — влезла я.
Соколовский усмехнулся — видимо, он о чём-то знал больше меня. Или предполагал, что никаких обломков сейчас ей не отдадут.
— Всё это замечательно, — сказал он, — но что мы будем делать с госпожой Линь-Линь? Мне, признаться, не хотелось бы снова увидеть в покойницкой тела, которые не способны ничего рассказать о своей безвременной кончине.
Эти люди ничего не сделали госпоже Линь-Линь, в отличие от князя Бельского, они не держали в клетке её уважаемого наставника и не причинили зла ей самой. Мы не можем предать её казни, отправить на рудники и ещё много чего не можем тоже. А что мы можем?
— Кое-что можем, — сказала госпожа Аюна.
