— Но сейчас ты задумалась, что могут быть и более серьёзные просьбы, так? Ведь вас ждут непростые времена.
— Ждут, да? — сразу стало муторно. — Я понимаю, о чём ты. В моём мире это был последний хороший год, а дальше — война, революция, потом ещё одна война. И мир изменился до неузнаваемости.
Соколовский вытаращился на меня, будто впервые увидел. А вот, получи.
— Вот, ты понимаешь, это хорошо, — кивнула Аюна.
Я ринулась в омут.
— Тогда я хочу долгой счастливой жизни вот с ним, — взяла за руку Соколовского.
— Чтобы трудности были нам по силам, а наши дети и внуки жили ещё дольше и счастливее, чем мы.
Лисица долго смотрела на меня и молчала, все остальные тоже молчали.
— Ты уверена?
— Да, — сказала я.
— А что скажешь ты? — она взглянула на Соколовского, а глаза её, и так тёмные, начала затягивать какая-то и вовсе зловещая чернота."
"— А я хочу взять Лёлю в законные супруги и породить с ней детей, и вырастить их, и внуков тоже. И преодолеть всё, что возьмётся помешать нам в этом.
И не сломаться в тех потрясениях, о коих вы все тут, оказывается, знаете.
Я сжала его ладонь — мол, молчи, потом поговорим. О потрясениях в том числе.
— Ладно, так и будет. Вы переживёте все великие потрясения и выйдете из них без потерь, все они окажутся вам по силам. А ваши дети и внуки пойдут ещё дальше вас, — сказала лисица каким-то не вполне своим голосом.
Я не могу сказать, что поверила ей… но откликнулись Фань-Фань и госпожа Аюна:
— Засвидетельствовано, — сказала одна.
А вторая мелодично произнесла что-то по-китайски, и какое-то чувство мне подсказало — смысл был тот же самый.
И что же, мы только что обеспечили себе приличную жизнь или утратили шансы на что-то важное? Я глянула на Мишу… он точно так же смотрел на меня.
— О нет, никто за вас вашу жизнь не проживёт, вам придётся самим, — пожала плечами госпожа Аюна. — Но в итоге всё будет хорошо.
Я даже проморгала момент, когда появились Болотников и Пантелеев, кажется — нашего главу сыскной службы умилостивили рябиновой настоечкой с сопливыми грибочками.
Он смотрел уже не так нехорошо и спокойно сел на стул рядом с Соколовским.
— А теперь, госпожа Аюна, я весьма желаю услышать, что вы предлагаете, — сказал с поклоном Болотников.
Она кивнула.
— Линь-Линь принесла несчастье множеству людей. Она не желала согласиться с тем, что люди живут в нашем общем мире точно так же, как и те, кто людьми не родился.
