Башни над городом

Мы бортом бодаем остов грузовика, что-то скрежещет по броне.

– Все наружу! И вниз!

Дважды повторять не пришлось.

Выскакиваю на улицу. Зацепившись за поручень, болтается рука в окровавленном камуфляже. И все – хозяина не видно. В этом месте весь борт густо заляпан красным, вот что барабанило по броне… Чуть в стороне пытается приподняться какой-то офицер – его сбросило на землю при ударе о грузовик. Моя вина… плохо умею управлять бронетранспортером. Извините, сэр, но пусть вам поможет кто-нибудь из ваших товарищей – мне надо сопроводить вниз связиста, это наша последняя надежда!

Уже сбегая по ступеням, слышу тяжелый удар, и в спину пышет жаром.

Конец бронетранспортеру, отъездился.

– Все здесь? – Роджерс, стоя у стены, осматривает подбегающих.

– Трое погибли ещё там… – машет куда-то рукой какой-то офицер из генеральской свиты. – Когда мина взорвалась около борта. Уже здесь наверху остался Флинтон, он сильно ударился при падении и не успел добежать до бункера.

Если бы капитан не водил бронетранспортер так резко…

– То сейчас наверху лежали бы мы все! – отрезает генерал. – Сынок, ты сделал даже больше, чем я мог бы предположить!

И Роджерс хлопает меня по плечу.

– Я перед тобою в долгу! И мы все тоже! А я всегда плачу по счетам!

Не сказать, чтобы мне с того сильно полегчало, но, по крайней мере, все офицеры, что прибыли с генералом, перестали косо погладывать в мою сторону.

Впрочем, все эти мелочи тотчас же вылетели из головы – обстановка тому сильно поспособствовала.

Обстрел, который вели моджахеды, слегка утих. Теперь они не лупили беспорядочно по всей территории базы, а сосредоточили огонь там, где им оказывалось наиболее ожесточенное сопротивление. Все наблюдательные вышки были уничтожены, их персонал погиб. Огрызались только огневые точки периметра – они были хорошо укреплены. С постами на внешнем обводе связь была частично утрачена, динамики радиостанций высыпали шорох и треск помех. Работали только проводные линии связи – да и то, далеко не все. Судя по донесениям с постов, там тоже дела обстояли не лучшим образом.

Ознакомившись с донесениями, Роджерс помрачнел – положение было тяжелым. Связи с внешним миром по-прежнему не имелось. Обнадеживало только то, что сообразительный сержант-радист успел-таки сообщить командованию о нашем тяжелом положении и получил подтверждение тому, что его донесение принято и передано по назначению.