– Что ты не понял? – сердито спросил Василевич. – Не надоела еще тебе эта байда? Лично мне она поперек горла! Сидишь в своем замке, непонятно чем занимаешься, а ты мне в Плоште нужен! Я ясно выражаюсь? Вопрос о твоем отзыве утрясен, в управлении не возражают. Пусть теперь у Гавриловича голова болит. Они хотели влезть в это дело и добились своего. Ты сделал все, что только мог, а им бояться нечего. Батальон Рейзинга уничтожен. Гаврилович должен знать об этом. Все остальные опасности умозрительные. Ночью не буду тебя мучить, утром садись со своими ребятами в машину и по ущелью сюда.
Двенадцать верст. За пару часов доберешься, учитывая ухабы.
– Но у меня еще красноармейцы, тела в подвале.
– Не маленькие твои красноармейцы, пусть выйдут в деревню и ждут. После обеда по вашему ущелью пройдет колонна с продовольствием и горюче-смазочными материалами. В грузовиках найдется место, служивые потеснятся. С телами решит Гаврилович, дождется похоронную команду. Все понял, майор?
– Так точно, товарищ полковник! Скажите, это ваша идея или вам ее из управления подкинули?
– А вот это не твое дело, – с каким-то смущением сказал полковник.
– Есть приказ. Будь добр выполнять его. – В этих его словах присутствовал какой-то осадок, угадывалось легкое беспокойство.
Впрочем, члены опергруппы встретили эту новость с энтузиазмом."
"– Да, здесь неплохо, товарищ майор, – сказал, сияя, как начищенный самовар, Куделин. – Экзотика, обстановка, иногда пострелять дают. Но смертельно надоело. Бесит уже все.
Мы столько хороших людей здесь оставили! Все о них напоминает.
– Тебя что-то смущает, командир? – осведомился Кустовой. – Это не связано с неким старшим лейтенантом женского пола? Вы так мило сегодня с ней общались.
– Заткнись! – огрызнулся Вадим. – Умнее ничего не придумал?
С упомянутым старшим лейтенантом женского пола он снова пересекся на закате.
Дорога от замка убегала в лес, пропадала за склоном, изрезанным промоинами. Сквозь шапки сосен виднелась долина, крыши домов, солнце, заходящее за кряж.
Оно напоминало воспаленный глаз, темно-багряное, зловещее.
Рядом раздался шорох, майор вздрогнул. Женский профиль был слегка размыт в сгущающихся сумерках, но смотрелся очень даже привлекательно. Вадим с трудом оторвал от него взгляд.
– Не докучаю вам, товарищ майор? – тихо проговорила женщина. – Я тоже люблю смотреть на закат. Глядишь вот так, и все кажется мирным, не опасным, словно и нет никакой войны.
– Да, завораживает, – сказал Вадим.
