Девушка от страха окончательно лишилась рассудка, мычала, спотыкалась. Мирэла схватила ее за шиворот, но обе тут же поскользнулись и упали. При этом горничная оказалась сверху.
Немцы снова постреливали, приготовились к броску.
Некая сила непонятного происхождения оторвала майора от лестницы. Он помчался к упавшим женщинам, схватил Мирэлу за шиворот, резко поднял. Женщина кричала от страха, махала руками. В ней уже не было ничего зловещего. Жалкая, жутко перепуганная баба.
– Беги, дура! – выкрикнул он ей в лицо, схватил за плечи, развернул, с силой толкнул, чтобы поняла.
Горничная засеменила прочь, оступилась на пандусе и провалилась в темноту.
– Товарищ майор, я прикрою! – прокричал рядовой Зорин.
Станка отбивалась так, словно он ее насиловать собрался. Девчонка обезумела от ужаса. Можно подумать, ему спокойно на душе! Он поднял извивающееся тельце, оттолкнул, чтобы бежала. Но Станка споткнулась, самостоятельно поднялась и вдруг прижалась к нему, наконец-то почуяла защитника.
Злобин развернулся в прыжке, вскинул автомат, стал стрелять одиночными.
Он не знал, сколько патронов осталось в диске. Это были незабываемые мгновения. Немцы вели огонь с другой стороны холла, но целиться им не давал рядовой Зорин. Он стрелял, перекатывался, как заведенная игрушка, снова давал очередь.
Майор пятился. К его спине прилипла девушка, мычала, вцепилась ему в плечи и отступала вместе с ним. Это был какой-то извращенный танец. Вадим спешил, толкал ее, но боялся переусердствовать. Если она опять упадет, то хана будет обоим!
Они добрались до пандуса в тот момент, когда стрельба усилилась.
Зорин поднялся на колени, схватил Станку за шиворот. Они упали, покатились в обнимку.
Вадим распластался в слепой зоне, перевел дыхание. Везет же дуракам! Ему даже не верилось, что снова пронесло. С каким удовольствием он сейчас передохнул бы.
Но майор пополз наверх, припал к прицелу. Неподалеку лежал застреленный часовой. Он разбросал руки, мертвые глаза поблескивали в полумраке.
Диверсанты двинулись вперед короткими перебежками, деловито перекликались.
Распахнулась дверь с улицы справа от Злобина. Кто-то вбежал в нее, растянулся на полу, пополз, тяжело дыша. Вадим ругнулся, пристроился на боку, чтобы снять его короткой очередью. Нет, вроде свой. Куцая шинелька, оторвавшийся погон.
– Кто здесь? Это вы, товарищ майор? – прохрипел он. – Рядовой Семенов. Я оттуда, снаружи. Трое подошли. Мы их и не заметили. Правда, и они нас не увидели. Мы в укрытиях сидели.
