Онлайн-библиотека книг
— Я сам диктовал одному писцу…
— Тогда уж писал бы сам!
— Не могу, — признался он. — У меня почерк! Курица лапой нацарапает лучше. Компьютеров еще не было, а вручную я как привык к прафиникийскому письму… гм… а жаль, что такой кусок утерян. Помимо чисто эстетической ценности — в юности мы все поэты, — были и какие-то ценные сведения… которые ну никак не могу вспомнить. Впрочем, если не могу вспомнить, какая из них ценность?
— Да уж, — ответила она. — Если не знал да еще и забыл, то — тяжелый случай.
— А так же убирать во всех комнатах, — согласился он.
— А сколько здесь комнат?
— Откуда я знаю? — удивился он. — С чего бы я стал считать комнаты?
Она помолчала, ошарашенная такой наглостью. Для человека, привыкшего считать не просто комнаты, а квадратные метры… даже сантиметры принимаются во внимание!.. он сказанул почти богохульство. Целый народ, целая культура родилась и расцвела чахлым цветом на квадратных метрах общей и жилой жилплощади, а этот наглец не считал!.
— А как?.. — спросил он.
Она оборвала:
— Молчи! Я буду есть.
Она в самом деле не проронила ни слова, пока не отодвинула последнюю тарелку. Правда, рот был все время забит, да и пожирала все с такой быстротой, что обед кончился, как ей показалось, едва начавшись, но в желудке теперь чувствовалась немалая тяжесть, а в талии она стала похожей на пингвина.
Олег с нахальной улыбкой поставил на стол кувшин с охлажденным соком.
— Местный. Отведай.
Она кивнула на плоский экран метр на метр, вмонтированный в кухонную стену.
— Это что? — спросила она. — Телеэкран или…
— Скорее или, — ответил он. — Но телепрограммы принимает тоже.
Ее обожженное специями горло жадно впитывало прохладный сок, не давая добраться до желудка. Она наполнила уже третий стакан, а на ладони Олега из ниоткуда возникла коробочка пульта. Пощелкал кнопками, но по всем каналам передавали богослужение.
Юлия попробовала пить сок медленнее, но теперь он впитывался еще во рту. Слова с экрана неслись непонятные, хотя рясы знакомые…
— Греки? — поинтересовалась она.
— Просто мерзавцы, — отмахнулся он.
