Клочья пластика трещали, отдирались вместе с куриной кожей, сухо лопались, как фанера. — При чем тут волшебство?
Он придвинул ногой кресло, сел. Лицо его оставалось бледным, голос — невеселым, но теперь Юлия уловила нотки сильнейшего отвращения.
— Какую только магию не приписывают… всего лишь удобной точке отсчета! Иудеи считают от сотворения мира, мусульмане — от рождения Магомета, христиане — от рождения Христа. Совсем недавно договорились принять за точку отсчета предполагаемую дату рождения Христа.
До тысяча семисотого года у нас был восемь тысяч какой-то!.. Еще круче, верно? А можно вообще от первых костей кроманьонца. Тогда сейчас на календаре был бы два миллиона какой-то год. Тупым хоть головы поразбивай, твердят, что с первого января двухтысячного года — третье тысячелетие! Первоклассник знает, что лишь последний год второго. А до третьего — еще год. — Она смолчала, и он понял по ее смущенному лицу, что и она, человек с высшим образованием, тоже считает двухтысячный год уже началом третьего тысячелетия.
— А как будут разочарованы утром, — сказал он насмешливо, — когда ничего не произойдет! Когда и в третьем будет все то же, что во втором. И придется идти на проклятую службу, в опостылевшие вузы, в противные школы…"
"— Я разочаровываюсь каждое утро, — сообщила она. — Тем, что приходится просыпаться, идти на эту проклятую работу… И никакого просвета, ничего не меняется! — Курица наконец заняла свое место в микроволновой печи.
Юлия покрутила колечко на таймере, обернулась. — Сполоснусь под душем, — сообщила она. — Это быстро. Займись чем-нибудь! Вон там диски DVD, даже энциклопедия есть. Ты, похоже, из тех, кто справочники читает?.. Курица будет готова через пятнадцать минут, я выйду через десять.
Он не ответил. Юлия проследила за его взглядом.
Ее гость повернулся к окну, рассматривал оконную раму. Юлия уже и забыла, что там вон, в ее стерильно чистом мире, на белоснежной раме сереет неопрятный продолговатый комок. Она несколько раз, когда мыла стекло, проходила и по нему мокрой тряпкой, но куколка вцепилась в дерево как клещ, держится.
Прошлой осенью в открытое окно откуда-то снизу вползла толстая мохнатая гусеница.
