Давно заметила: больших ретроградов, чинуш и бюрократов, чем педагоги, нет. Вермские сеятели разумного, доброго, вечного не оказались исключением.
Длинные коридоры местной мэрии покрывали ковровые дорожки. Преподаватели устроились на последнем этаже. Двери кабинетов украшали таблички: «Отдел общеобразовательных школ», «Управление альтернативных методов обучения», «Отдел специализированных школ»…
Я толкнула последнюю дверь. Полная дама в громоздком мохеровом свитере грозно рявкнула:
– Ну?
До сих пор подобным образом меня встречали только в одном месте: СИЗО ь 2, в Бутырской тюрьме.
– Учительница музыки…
– Что за народ, – замахала руками тетка, чуть не расплескав стоящий перед ней стакан с кофе, – читать не умеете? Для вас таблички понавесили, все равно претесь, абы куда. Работать мешаете, музыкальное образование дальше по коридору, надоело справки давать, глаза разуйте!
Волна злобы, исходившая от милой чиновницы, просто вытолкала меня за дверь, поэтому дверь с табличкой «Сектор музыкального образования» я приоткрыла совсем чуть-чуть и, просунув в щель голову, робко проблеяла:
– Не помешаю?
Пожилой мужчина отложил книгу и ласково ответил:
– Отнюдь нет.
Вот ведь какой милый, даже не хочется обманывать, но придется. Я устроилась на стуле и принялась самозабвенно врать.
Мой сын – гениальный пианист, победитель многих конкурсов. Давным-давно живет за границей, в Париже. Но первые гаммы сыграл в Верми под руководством замечательной преподавательницы Поповой. До юноши дошла весть, будто престарелая учительница скончалась, и теперь он хочет установить на ее могиле памятник.
Попова была одинока, жила с внучкой Аней…
Инспектор полез в сейф.
– Имя и отчество подскажите, пожалуйста.
Я развела руками.
– Столько лет прошло…
– Попова, Попова, – бормотал чиновник, перебирая карточки. – Не было у нас такой. Вот есть Попова Марина Анатольевна, 1972 года рождения… Да и я не помню. Сам заведовал музыкальной школой, высококвалифицированные репетиторы у нас, знаете ли, наперечет.
Тут их не так много, старой, так сказать, закалки. А молодежь – тьфу, не педагоги, а слезы одни – шлепают пальцами по клавишам, словно утки по песку. Нет, Поповой не встречал.
– Может, она преподавала частным образом?
Бывший директор поставил картотеку на место.
– Здесь не Москва. Хоть Вермь и большой город, да слухи среди своих разом разлетаются… Перепутал ваш сынок. Вот Поповский Иван Сергеевич работал, класс виолончели вел.
Вермь, что и говорить, не столица.
