Но я – Дарья Васильева, просто мы с ней очень похожи.
Греков захлопнул рот и уставился мне в лицо неожиданно яркими черными глазами. Минут пять он разглядывал меня сквозь очки, потом заявил:
– Уж и не знаю, что думать. Вроде Люка, а вроде и нет.
Я вздохнула.
– Знаете про родимое пятно на ноге?
– Конечно, – закивал головой Греков. – Помню, ставили спектакль «Желтый дом», так Воротниковой по роли следовало выходить в мини-юбке. Гримировали не только лицо, но и ноги. Погодите, погодите, что вы делаете?
Но я уже стащила брюки и повернулась к Грекову спиной:
– Ну, смотрите.
Греков кряхтя вылез из кресла, подвел меня к окну и внимательно оглядел ногу.
– Да уж, – хмыкнул старик, – давненько молодые дамы не раздевались передо мной с такой скоростью и готовностью.
Я застегнула пуговицу.
– Скажите, где можно найти Люку?
– Понятия не имею, – отрезал Иван Александрович, – я отказал ей от дома.
– За что?
Греков молча повернулся к окну.
– За что? – настаивала я.
– А вам зачем знать? – тихо произнес Иван Александрович.
– Ненужное любопытство.
Я вскипела:
– Меня обвиняют в убийстве, которого я не совершала. Единственный человек, способный подтвердить мою невиновность, – Воротникова…
Греков продолжал молча стоять у окна.
– Если не найду Люку, меня посадят за убийство, – пробормотала я.
Старик вздрогнул и резко, совсем по-юношески повернулся:
– Вы знаете, что произошло с моим сыном Вадимом?
– Нет, но Афанасия Воротникова сообщила, что Иветта вроде вышла за него замуж…
Актер неожиданно сгорбился и продолжал:
– Пошли на кухню, сварим кофе.
Через два часа должна прийти девочка заниматься. Готовлю ее к поступлению в вуз, но времени хватит, если, конечно, вы не начнете по дурацкой дамской привычке без конца перебивать и переспрашивать.
Неожиданно бодрым шагом он пошел по длинному коридору, я заспешила следом.
Вот уж не думала, что пожилой человек может обладать юношеской быстротой. Через десять минут на столе дымились чашки с кофе и лежали аппетитные бутерброды с ветчиной и сыром.
Греков вытащил «Мальборо» и, с удовольствием понюхав сигарету, вложил ее вновь в пачку. Я спрятала в карман вытащенные было «Голуаз».
– Курите, – махнул Иван Александрович рукой, – хоть чужим дымом понаслаждаюсь. Кстати, Люка тоже курит. Впрочем, все по порядку, слушайте и не смейте перебивать – меня это чрезвычайно бесит.
Глава 22
Иван Александрович обратил внимание на Иветту, когда был председателем жюри конкурса школьных театральных коллективов.
