А Люка была очень хороша: тоненькая фигурка, облако русых волос и огромные невинные голубые глаза. Греков не утерпел и сказал Эдуарду Васильевичу все, что он о нем думал. Ректор не остался в долгу и выпалил:
– Вы, мой друг, совсем разума лишились. Обвиняете меня черт-те в чем! Да ваша Воротникова – прожженная бестия, клейма ставить негде. Кстати, в институте поговаривают, будто вы после кончины Александры Ивановны отнюдь не монахом живете. Странно это выглядит – пожилой мужчина в одной квартире с молодой женщиной…
– Она мне дочь, – сказал обескураженный Греков.
– Да? – ухмыльнулся ректор. – А люди по-другому считают.
Слово за слово, и они поругались, не на жизнь, а на смерть.
Иван Александрович ушел из института. Люку он пристроил в другой вуз.
Следующие полгода прошли без особых изменений. Старик был сильно привязан к Иветте. Раз в месяц девушка обязательно ездила навещать мать. Иван Александрович давал денег на билеты и триста рублей на оплату медсестры и лекарств.
Тяжело больная мать каким-то чудом все еще была жива.
Спокойная, размеренная жизнь кончилась весной. Греков шел по улице Горького, намереваясь купить в галантерее какой-нибудь приличный одеколон. Внезапно его окликнули. Актер повернулся, рядом улыбался крепкий, еще совсем не старый мужчина.
– Не узнаете? – спросил он.
– Нет, – покачал головой Греков, – не припомню. Где мы с вами встречались?
– Кабанов Григорий Ефимович, – сообщил мужик, – следователь, вел дело Вадима.
Иван Александрович инстинктивно отшатнулся.
– Понимаю, – грустно сказал Кабанов, – уж извините, не удержался, очень захотелось с вами поздороваться. Вчера по телевизору показывали фильм «Степан Разин», я просто в восторг пришел, даже плакал в конце…"
"Роль беспутного атамана была одной из самых любимых и у Грекова. К тому же он, как все артисты, обожал комплименты и похвалы, принимая словеса за чистую монету.
Наивное почтение, выказанное Кабановым, растопило его сердце, и Греков пробормотал, показывая на Дом актера:
– Пойдемте кофейку глотнем, раз встретились.
Григорий Ефимович тут же согласился, и они сели в самом дальнем углу ресторана. После фирменной вырезки с грибами и хорошего вина Кабанова чуть-чуть развезло, и он вздохнул:
– Жаль Вадима, нелепая смерть…
Греков возмущенно заметил:
– Это вы его в тюрьму посадили.
