Покидают больного они только тогда, когда уверены, что исцеление близко. Кстати, именно кошки отучили Марусю заниматься симуляцией. Пару раз Маня накануне особо ответственных контрольных работ заваливалась под одеяло с предсмертной мукой на лице и громким криком: «Голова болит!» И каждый раз Кеша, возникая на пороге, заявлял ей:
– Не придумывай, быстро собирайся в школу.
– Ужасно заболела, – ныла хитрая девица.
– Позвольте вам не поверить, – настаивал брат, сам когда-то обожавший прогуливать школу.
Правильно считают, что самые ревностные ханжи получаются в старости из дам легкого поведения.
Теперь Аркашка тщательно следит, чтобы Манюня, не дай бог, не пропустила занятия.
– Почему? – негодовала Маня. – Откуда ты можешь знать, что происходит с моей головой?
– А где кошки? – вопрошал братец. – Почему не лежат на тебе?
Приехав домой, я тщательно умылась. Маруся на занятиях в Ветеринарной академии, Кеша смотрит в столовой телевизор, Нюся, словно верный пес, сидит рядом. Нет, еще несколько дней – и я выгоню нахалку.
А то девица стала чувствовать себя здесь как дома.
Попив чайку, я поднялась наверх и принялась читать новый детективчик «Заря над моргом». Минут через десять глаза начали слипаться. Надо же так скучно написать, словно это не криминальный роман, а милицейский отчет с места происшествия. Чего стоит этакая фразочка: «Посещение казино явилось для Элен спусковым крючком преступления». Внезапно в голову ворвалась мысль – казино! Вот где нужно искать Люку, небось она побывала во всех, а работники рулетки привечают таких ненормальных игроков, некоторых даже доставляют домой…
Соскочив с дивана, я посмотрела на часы – одиннадцать! Самое время ехать в злачные места.
Вот только нужно убедиться, что домашние заснули.
В Зайкиной спальне обнаружилась прежняя картина, только прибавился мирно сопящий на соседней кровати Кеша. Маруся лежала, раскинувшись, поверх пухового одеяла. На тумбочке высился стакан из-под китайской лапши с грибами, валялось несколько банановых шкурок, конфетные фантики и книжка «Как сохранить стройность».
Из-под дверей комнат Ирки и Катерины не пробивался свет, в комнате для гостей тоже тишина. Семен Андреевич и Жора – не москвичи, жилье сняли где-то на краю света да еще втридорога. Нам стало жаль мужиков – им приходилось вставать в пять утра, чтобы приехать в Ложкино к девяти. Дом большой, места хватит всем. Обрадованные рабочие предложили вычесть из их гонорара деньги за проживание, но мы, естественно, отказались.
