– Нет, быстро уходите прочь!
Но было поздно. Катерина шагнула внутрь, а за ней плотной кучкой, пихая друг друга, в дверь пролезли Маня, Деня и Кеша, следом двинулись Ксюша, Нюся, полковник и рабочие.
– Стойте! – вопила я как безумная.
– Ладно тебе сердиться, что я ленточку разрезала, – мирно заметила Зайка, и тут раздался оглушительный взрыв.
По гостиной раскатился такой звук, что я разом оглохла. Впрочем, почти и ослепла. В воздухе метались тучи пыли, собаки бешено выли, кто-то стонал, слышался хруст стекла под чьими-то каблуками.
Из клубов дыма, как Мефистофель, вдруг возник полковник и начал яростно трясти меня за плечи:
– Быстро говори правду. Ведь обманула и ездила, несмотря на строжайший запрет, в город?! А ну отвечай: с кем встречалась?
– Да ни с кем, – начала я.
Рот заполнился пылью, и кашель стал раздирать горло.
– Хватит из себя даму с камелиями изображать! – вопил приятель. – Дорога каждая минута, давай живо вспоминай!
– Была в «Макдоналдсе», – каялась я.
– Одна?
– С Виталием.
– Орловым?
Я кивнула.
Александр Михайлович оттолкнул меня, вытащил мобильный и заорал:
– Николай, бери его, срочно!
Потом, не снижая голоса, крикнул:
– Семен, Жора, сюда! Нюся, ко мне!
Из клубов пыли вынырнули рабочие. У Жоры по лбу стекала струйка крови, Семен Андреевич прихрамывал, а Нюся вся была покрыта ровным слоем сажи.
– Вы в порядке? – деловито осведомился Дегтярев.
– Стеклом порезался, – сообщил Жора.
– Значит, так… – принялся отдавать приказания приятель. – Семен, поднимайся на второй этаж.
Нюся, ты главная в гостиной. Вызывай врача, ветеринара, а мы с Жорой проверим низ и гараж."
"– Есть! – в унисон крикнула троица и кинулась исполнять приказ.
Нюся извлекла откуда-то крохотный сотовый и, потыкав пальцем в кнопки, железным голосом отчеканила:
– Второй? Я Снежинка, гони сюда врачей и Седьмую.
Затем глянула на меня и нервно поинтересовалась:
– Все о'кей?
– Вроде бы, – окончательно обалдев, ответила я и, наконец-то вспомнив о домашних, принялась истерически выкрикивать: – Кеша, Маня, Зайка!.
.
В гостиной отчего-то стоял зверский холод и невероятно противно воняло.
– Мы живы, – раздался спокойный голос Оксаны, – только Катерина в обмороке.
Носящаяся в воздухе пыль наконец осела, и глазам открылась страшная картина. Камина нет, вместо него зияет гигантская дыра, сквозь которую великолепно видно, как по дороге торопятся к дому два милицейских микроавтобуса и «Скорая помощь». В гостиной не осталось ни одного целого стекла.
