Все полочки в гараже забиты шампунями, натирками и полиролями. Набору губок позавидует любая кокетка. Стоит ли говорить, что свое «сокровище» Кеша моет самолично, причем температура воды в ведре предварительно проверяется термометром. Только 35,6! Иначе потускнеет лак. Зайка, увидевшая один раз эти приготовления, просто затряслась от злости.
– Прикинь на минутку, – закричала она, врываясь ко мне в спальню, – Аньку с Ванькой он просто запихивает в ванну, а когда те начинают орать, приговаривает: «Ну подумаешь, чуть-чуть холодновато, ну ошибся папа!»
Откуда у него страсть к автомобилям, я не знаю, но явно не от отца.
Моего первого мужа – художника Костика любой предмет, состоящий из гаек и шестеренок, приводил в ужас. Может, страсть пришла по линии матери? Я с ней не была знакома. Костя уже состоял в разводе, когда познакомился со мной. Куда подевалась его бывшая супруга, было непонятно, но она исчезла из жизни моего первого мужа, оставив ему ребенка. Я воспитывала его с младенчества, и после нашего с Костей развода мальчик остался со мной.
Машу принесло последнее, четвертое замужество. Мой тогдашний избранник Генка был хорош всем, кроме небольшого изъяна – пил горькую, не просыхая ни днем, ни ночью. Поняв, что битва с зеленым змием будет мной проиграна, я просто-напросто отправила супружника домой к маме.
Спустя два года помолодевший и похорошевший Гена пришел ко мне вместе с приятной светловолосой женщиной. Оказалось, он встретил настоящее сокровище – Ренату. Той удалось сделать невозможное – Геннадий бросил пить, и супруги собрались эмигрировать в Америку.
У Ренаты была дочь – полугодовалая Маша. Об ее отце женщина говорила скупо – вроде он бросил ее беременной и ни разу не встречался с дочерью. Супруги боялись брать с собой в неизвестность малышку.
– Будь человеком, – просил Генка, – подержи полгода девчонку у себя.
– Но как же так? – растерялась я.
– Просто, – пожал плечами бывший муж, – мы укажем в документах, что девочка временно остается у бабушки, матери Ренаты. Ее и оформим опекуном.
Подавив на корню желание задать вполне естественный вопрос, почему родная бабуля не желает на самом деле позаботиться о внучке, я опрометчиво согласилась. И только когда заболевшей девочке пришлось впервые вызвать врача, сообразила, что никаких документов они мне не оставили. Ни метрики, ни карты ребенка. Забыли дать и телефон заботливой бабушки, равно как и свой американский адрес…"
"На моих руках оказался ребенок, как бы не существующий в действительности.
