Слева в узенькую щель медленно проползали по одной машине желающих попасть в Москву. У водителей были вытянувшиеся лица и какое-то облегченно-злорадное выражение.
Возле «Скорой помощи» прямо на земле стояли носилки, полностью закрытые одеялом. Чувствуя, что силы сейчас покинут меня, я подскочила и сдернула легкий плед. Ничего! То, что я приняла за тело, оказалось просто сложенным пластиковым черным мешком. Но на сердце не стало легче. Хорошо знаю, что кладут в такую упаковку. Собрав все свое мужество в кулак, я приблизилась к «Мерседесу» и громко спросила:
– Как это случилось?
– Иди, иди отсюда, – огрызнулся один из мужиков с резаком.
Несмотря на собачий холод, его лицо покрывали крупные капли пота.
– Мать приехала, – пояснил патрульный.
Офицеры и спасатели переглянулись. Внезапно наступила звонкая тишина, и я выкрикнула:
– Когда достанете тело?"
"– Не надейся, – донеслось из перекореженных внутренностей поверженного скакуна, – небось уже раскатала губы на мое наследство. Жив, здоров и невредим мальчик Вася Бородин.
– Вот, етит твою, шутник фигов, – шмыгнул носом один из спасателей, – он тут нам все анекдоты рассказывает. Эй, Воронцов, ты там как?
– Как в Сочи, – донеслось из того, что было машиной, – околел от холода, печка не работает, а я в одном костюме и отлить хочу.
– Во, блин, дает, печка! – ухмыльнулся постовой. – Надо же уцелеть в такой каше. Давай ходи под себя, коли невтерпеж.
Я почувствовала, что у меня нет ног, секунду словно висела в воздухе, потом рухнула задом в жидкую декабрьскую грязь и отчего-то принялась хохотать.
Все казалось жутко смешным – приготовленные носилки, ждущая «Скорая помощь», спасатели и милиция. Они явно собирались увидеть свежий труп, а там совершенно живой и, кажется, не слишком пострадавший Аркадий. Потом из моих глаз потекли слезы, и подошедший врач ловко вколол мне что-то в руку. Следом наступило отупение.
Абсолютно спокойно я наблюдала, как «мерс» развалился на куски. Вот спасатели с матерком выволакивают Кешку, ставят на ноги, и он, ухмыляясь и прихрамывая, идет ко мне.
Гаишники хлопают его по плечам и бесконечно повторяют: «Во, блин!» Потом откуда-то из недр развороченной тачки извлекается кейс с неразбившимися бутылками коньяка. Их появление встречают громким смехом.
Потом провал в памяти, и вот мы стоим в нашем холле. Последнее, что я услышала, были слова Нюси:
– Ах, сволочь, ну погоди!
Глава 12
Утром я с трудом пришла в себя.
