Проблемы нам ни к чему…
* * *Проснувшись, Верга долго не могла понять, где находится. Смотрела в потолок, пыталась собрать мысли в один твердый кулак, но они расползались, исчезали, как черви в земле после дождя. Наконец, она вспомнила: свидание! Она была на свидании! И сейчас… лежит в постели!
Внутри екнуло, похолодело… неужели?! Откинула одеяло… она лежит в одних трусиках! И они уже совсем не первой свежести… постель испачкала. С ужасом оглянулась по сторонам, и… о Создатель, она дома! Не в постели Шогаса, а дома, в своей комнате! На стуле висит аккуратно сложенное платье, лежат чулки, стоят туфли.
Значит, она пришла, сама разделась, повесила одежду и легла в постель? Но что было до того? Что было на свидании?
Но прежде — в душ. За окном темно, видимо ночь. Похоже, что посидев вечер с парнем, ушла и легла спать.
Верга подошла к зеркалу — большому, дорогому, его привезли и поставили по ее заказу. Она любила рассматривать себя в зеркале, убеждаясь в очередной раз, насколько совершенно ее тело.
Встала, повертелась, поворачиваясь то передом, до задом, и вдруг… откуда у нее синяк на груди? Прямо возле розового соска?! Как будто… кто-то ее поцеловал?! И на шее! На шее тоже! Небольшой синяк, но его раньше не было!
Девушка охнула, стала смотреть внимательнее, и… синяки на бедрах! Точно, синяки, будто кто-то крепко их сжимал! А потом пришла боль. Болело внутри, и это была не та боль, которая бывает раз в месяц.
Потому что болело и сзади…
А еще — губы припухли будто от поцелуев. И в уголке рта болячка, как если бы рот раздвигали как можно шире. И язык шершавый, будто долго грызла кедровые орехи.
Верга бросилась в душ, сдернула с себя трусики и стала лихорадочно отмываться, с замиранием в сердце не решаясь, боясь совершить последний шаг. Но наконец решилась, взяла с полочки зеркальце, раздвинула ноги, и…
Она рыдала, выла около получаса, сидя в пустой, холодной ванне.
Не так Верга представляла свой Первый Раз. Ароматические свечи, полумрак, луны, свет которых проникает сквозь приоткрытые шелковые занавеси… шепот: «Я тебя люблю! Ты моя навсегда!» И сладость поцелуев, и томление внутри живота, и любовные судороги, сладость которых Верга знала — она иногда ласкала себя, когда думала о том, как именно встретит свой Идеал.
