Бастарды

– Вы поступили честно. Если это правда.

– Это правда, или пусть мой меч сломается в первом же выпаде. Мы не могли только объявить траур, как положено делать, когда умирает благородный.

– Этого не нужно. Вы сделали правильно. Он был воином и погиб как воин, с оружием в руках. Раз ты клянешься, что твои слова правда, я отпущу вас. В память о нем. Но запомните все. Никто не должен знать, где находится мой новый дом. Вы готовы дать в том кровавую клятву?

Десятник молча достал кинжал и надрезал ладонь. Наемники повторили его жест, поклявшись своей кровью, что никто не узнает, кто живет в этих местах.

– Вы можете уходить.

– Спасибо, мастер, – неожиданно поклонился десятник.

– Если захочешь побывать на могиле капитана, дай знать в казармы наемников. Я десятник Вагаз. Найди меня, и я помогу тебе попасть в город и отдать последнюю дань мастеру.

– Спасибо, десятник. Я запомню твои слова, – коротко ответил воин, метнув в наемника острый, как клинок, взгляд.

Вздрогнув от этого взгляда, десятник отдал команду, и наемники, слаженно развернув коней, понеслись по степи в сторону основного отряда. Глядя вслед удаляющимся всадникам, Ал-Тор тихо прошептал:

– Надеюсь, ты не заставишь меня пожалеть о своей доброте, десятник Вагаз. – И повернувшись, вернулся во двор.

Старые ветераны моментально окружили его, наперебой хваля и ругая. Одни – за мастерство, другие – за ненужный риск. Молча обведя взглядом знакомые лица, воин неожиданно спросил:

– Кто-нибудь может посоветовать мне хорошего кузнеца? Мне нужен человек, способный выковать клинок, прочность которого была бы неповторимой.

Один за другим ветераны отрицательно качали головами, не понимая, зачем ему потребовался такой кузнец. Видя, что никто не может ответить на его вопрос, Ал-Тор досадливо закусил губу и, отвернувшись, молча направился в дом. Переглянувшись, ветераны последовали за ним.

Пройдя по коридорам, Ал-Тор вошел в оружейную и прямиком направился к подставке красного дерева, обитой синим бархатом.

Опустив ладонь на рукоять, воин глубоко вздохнул и тихо проговорил:

– Прости, мастер. Видят боги, я очень хочу восстановить твой подарок, но никто не знает человека, способного это сделать.

Услышав его слова, ветераны зашептались, сообразив, зачем ему кузнец.