Восьмого сентября у мыса Калиакрия эскадра попала в сильнейший шторм, в результате которого практически все корабли получили серьезнейшие повреждения и теперь нуждались в долгом ремонте. Фрегат «Крым» затонул, а оставшийся без мачт 66-пушечный линейный корабль «Мария Магдалина» отнесло к Босфору, где он и был пленен турками. На Черном море полновластным хозяином оставался османский флот, который продолжил заниматься интенсивной переброской своих войск в главный опорный пункт Северного Причерноморья – крепость Очаков.
Несколько раз за первую декаду сентября чувствующие себя хозяевами на море турки тайно приближались к косе и даже высаживали на ее песчаный берег свои малые десанты. Но каждый раз они обнаруживались казачьими разъездами и после обмена выстрелами отходили обратно в море.
13 сентября к крепости со стороны Очакова подошли десять канонерских лодок и один бомбардирский корабль турок, которые открыли огонь по русским укреплениям. Потери гарнизона были десять человек. Крепостная артиллерия состояла на тот момент из 19 медных и 30 чугунных орудий, распределенных по всему периметру укреплений.
Она вступила в противоборство с неприятелем и повредила несколько его судов. Артиллерийская дуэль продолжилась и в сумерки. В эту же ночь более полсотни турок под руководством военного французского инженера Андре-Жозефа де Лафитта скрытно высадились на самое оконечности косы. Находящийся на турецкой службе француз провел промеры глубин у берегов для планирования будущей высадки. С целью отвлечения внимания от его группы турки высадили десант из семи сотен человек в нескольких верстах от крепости, ближе к Херсону.
– Ваше благородие, впереди казачий разъезд! – доложился Хлебникову капрал из передового дозора. – У них на руках два раненых, говорят, совсем недавно бой с турками приняли на косе. Дескать, те из больших баркасов выпрыгнули и дорогу рогатками перегородили. Станичники, стало быть, к ним порысили, а те по ним залп из ружей дали, трех лошадей убили и вот еще в двоих верховых попали.
– Сколько турок всего было? – перебил капрала капитан-поручик.
– Говорят, что очень много! – ответил командир дозора. – Сотни две на дороге стояли и на берегу столько же, а еще и в баркасах полно.
– Понятно, – кивнул командир роты. – Филипп, скачешь к господину подполковнику, доложишься ему обо всем том же, что и мне сейчас говорил. Первый плутонг Луковкина идет авангардом на расстоянии в три сотни шагов. Остальные следом в полной боевой готовности.
