Батя, Батюшко и Бэмби

Да и нет тут железных леди, а есть только обиженный олененок Бэмби.

Он нарочно встал так, чтобы оказаться между пьяным мужиком и Олей. И очень следя за своим голосом и лицом, произнес:

— Вам лучше вернуться за ваш столик.

Тип хмыкнул.

— Не, мужик, я пойду. Пойду, не вопрос. Но я тебя предупредил: на многое не рассчитывай. Не даст.

Собеседник даже предпринял попытку похлопать Дениса по плечу, но это уже перешло за границы допустимого. Руку Дэн скинул, за голосом и лицом следить тоже не стал:

— Пошел вон.

Именно в этот момент подоспели и официант с заказом, и хостес, которая споро увела под локоток несопротивляющегося пьяного посетителя.

И можно вернуться на свое место, за свой столик. А там Оля в один долгий глоток ополовинивала бокал. А потом они снова смотрели в глаза друг другу, но уже ни искр, ни улыбки, ни румянца. Только глухой голос, в котором намешано всего — и горечь, и обида, и даже виноватые ноты проскальзывают.

— Это клиент. Знаешь, столько людей за день проходит… меньше, конечно, чем у вас, врачей, но все равно столько… Есть очень хорошие, вежливые, пунктуальные, а есть вот такие… — еще один долгий глоток, — которые считают, что платят не только за работу.

И каждый раз чувствуешь себя… Я таких клиентов «слизнями» зову. Противно, сил нет.

Виноватых нот становилось все больше, и это уже ни в какие ворота не лезло. За что ты себя коришь, Бэмби?

Денис легко коснулся ее руки пальцами, а Оля его добила, тихо произнеся:

— Не думай обо мне плохо.

Так, приплыли. Он смотрел, как она допивала содержимое своего бокала.

Оба раза хорошее грузинское вино налито из одной бутылки. Но первый бокал был сладкий, а второй — горький, Дэн был в этом уверен."

"Вечер окончательно перестал быть томным и испорчен. И с этим надо что-то делать. Программа реабилитации под угрозой срыва. Куда тебя такую отпускать? Как говорится, пьющая мать — горе семьи. Хотя в данном случае решающими стали полные слез глаза. Как ты выжила с такими глазами в мире бизнеса, Бэмби?

Денис взглядом нашел официанта и жестом попросил счет.

— И не собирался. Звони Изольде, скажи, что задержишься.

Ольга после долгого взгляда медленно кивнула. Телефонный разговор был краткий и состоял преимущественно из «да», «нет» и междометий. А потом Оля подняла на него глаза. Теперь в них застыло удивление. И… что-то еще. Надежда?

— Меня отпустили до семи утра.

Изольда Васильевна только что заработала коробку самых лучших, какие они там бывают, пряников.

— Поехали.

Глава 8.