Батюшка. Кулак и крест

– Ну вот и все! – с не совсем искренним энтузиазмом заявил частковый. – Делов-то при таком раскладе на сутки. Не боись, Миша, возьмем мы эту шкуру за хобот. Куда ему деваться с подводной лодки?

Позвонив в управление и вызвав опергруппу, Рогов попросил еще и перекрыть подвижными постами ГИБДД обе дороги, по которым можно уехать из Верхнеленского. Объект – похищенные с объекта реконструкции большие денежные средства. К вечеру участковый обошел все дома, расположенные в непосредственной близости от его опорного пункта, но результатов не получил.

По его мнению, первое, что он должен был проверить – причастность к преступлению чужих. Во-первых, рабочие подрядной организации со стройплощадки, которые ночевали там же в вагончике. Во-вторых, добровольцы из соседних сел, работавшие на восстановлении храма бесплатно, по собственной инициативе. В-третьих, командировочные шофера. Остальных своих сельчан он решил проверить потом, но уже от безысходности. Если дойдет до этого, значит дело безнадежное.

Довольно быстро удалось установить, что за последние сутки рабочие из «Ремстройпроекта» в село не отлучались.

Все они были чужими, лица незнакомыми, и их обязательно бы увидели в селе. Добровольцы, по мнению отца Василия, не могли пойти на это преступление, хотя в село кто-то из них ходил постоянно. Люди были верующие, а обмануть священника и выдать себя за верующего им бы не удалось. Сошлись во мнении по поводу двух странных энтузиастов – Кузьмы и Петра. Кстати, алиби у них не оказалось.

– Извини, отец Василий, – строго сказал Рогов, сажая обоих странных чужаков в «собачник» – задний зарешеченный отсек своего «уазика», – проверить я должен.

Если окажутся невиновными – этой мой грех; мне извиняться и мне отвечать. А если это окажутся они, да вдруг еще и сбегут? Тогда мне прощения не будет никакого. Так что, еще раз извини, издержки метода.

Понурые и молчаливые Кузьма и Петро были заперты участковым в маленькую импровизированную камеру в опорном пункте, которой не пользовались уже года два. В последний раз там несколько часов провели пойманные отцом Василием беглые уголовники, прежде чем их передали водной милиции для транспортировки в город.

Священник, чувствуя себя в определенной мере виноватым, навязался присутствовать на допросе.

Кузьма больше молчал, отвечал односложно, сокрушенно качал головой. Этот казался более искренним, чем его напарник. Петро, наоборот, вел себя крайне эмоционально, клялся и божился, чем заставлял отца Василия периодически морщиться.