Батыева погибель

Нарубить глупую гордячку на порционные куски сумеет и любой прямой двухлезвийный мужлан, а вот в схватке через боковой разрез кольчуги аккуратно разрезать на ней брючной ремень, чтобы штаны свалились, открывая то место, которым это создание думает – вот работа для истинного мастера, достойная моих легендарных создателей. Правда, на два-три звена пришлось распустить и саму кольчугу, по очереди одно за другим разрубая тонкие кольца, но это не имело большого значения и не отняло много времени.

Единственное, что я хотела изменить в Никином плане, было то, что я сама, зажатая в ее руке плашмя, отшлепала бы тот пышный зад, но Ника со мной не согласилась, сказав что тогда этой гордячке сперва придется вымыть попу, что зимой несколько хлопотно.

Скрепя свое бронзовое сердце, я согласилась с доводами – шлепать мной, такой красивой и замечательной, по грязной попе какой-то дикарки было бы профанацией высокого искусства – неважно, фехтования или порки.

В любом случае все получилось не только красиво, но и смешно. Эта дикарка, сперва такая гордая и дерзкая, во время того воспитательного процесса, который ей устроила моя милая Ника, только похрюкивала и повизгивала – наверное, от удовольствия. Иначе зачем ей было с таким упорством нарываться на эту порку? Ведь моя милая Ника с моей помощью все время совершенствуется в искусстве фехтования, хоть в последнее время и стала большим начальством, которому не требуется обнажать в бою собственный меч. Из-за этого я все чаще и чаще скучаю, но не теряю надежды на то, что время от времени мне будут выпадать такие смешные и забавные случаи.

Двести пятый день в мире Содома. Полдень. Заброшенный город в Высоком Лесу, он же тридевятое царство, тридесятое государство, Башня Терпения.

Царская дочь-богатырка мокшанка по имени Нарчат.

Лежа на толстой стопке мягких матрасов кверху попой, опухшей после экзекуции, Нарчат страдала от горя, боли и чувства унижения, пережитого ею в тот момент, когда голова и плечи были зажаты между колен неумолимой могучей рузки.

О, должно быть, это было впечатляющее зрелище – ее оттопыренный голый зад увидело все мокшанское войско.

– Это тебе за глупость и дерзость, сестра, – шепнула рузка на ухо Нарчат за мгновение до того, как обрушить на ее ягодицы первый удар.