Батыева погибель

Анастасия вызовет на них что-то вроде теплого дождя, или просто поднимет температуру болотной жижи, ускорив разложение отмерших растений, ледяная корка растает – и монгольский тумен в полном составе с бульканьем уйдет на болотное дно на радость будущим археологам. Но мокшанские проводники, видимо, не хуже рязанцев знали эти места и сказали хану, что одного или сто человек, налегке, по тропам они там проведут, а все семь с половиной тысяч вместе с обозом – ни в коем случае.

Это стало понятно потому, что монголы, обнаружившие призрачный строй воительниц, не повернули назад, к началу старицы, а начали накапливаться и выстраиваться на льду в боевой порядок.

Шейбани-хан принял вызов Серегина, тем более что непосредственно мог наблюдать не более трех тысяч воинов из тех десяти, которые были готовы сразиться с монголами. Правда, боевой порядок у монгольского войска был упрощенный. Строй состоял только из тысячи всадников авангарда и основных сил, потому что речное русло, сужавшееся по мере приближения к русским позициям с двухсот до ста пятидесяти метров, не позволяло противникам развернуть полки правой и левой руки. Серегину, Велизарию и Евпатию Коловрату это было на руку. Они, в принципе, так и планировали, чтобы монголы бодали строй спитцеров как баран новые ворота. И ромейский полководец, и рязанский воевода столь диковинной пехоты, происходящей из высокого Средневековья, в деле еще не видели и желали проверить, насколько ловко они смогут управиться с вражеской кавалерией.

Но вот там, где накапливалась серо-коричневая толпа монгольских всадников, гулко забили барабаны, гнусаво задудели большие трубы – и авангард двинулся вперед шагом, постепенно переходящим сперва в рысь, а потом и в галоп. Заслышав эти звуки, спитцерши посерьезнели, натянули до самых глаз подшлемники и надели поверх них кольчужные защитные вуали, заменяющие забрала. Еще секунда – и Алла, расстриженная жрица храма «Поющего Ветра» из мира подвалов, звонким голосом выкрикнула в морозный воздух заклинание, активирующее и синхронизирующее множество заклинаний Защитного ветра, наложенные на воительниц, и воздух над строем колыхнулся, будто бы в преддверии бури.

И вовремя. Сблизившись с перегородившим реку строем на дальность стрельбы из лука, монгольские всадники отпустили поводья и, управляя лошадьми одними коленями, потянули из саадаков* свои луки. Несколько секунд – и в сторону бывших мясных лилиток роем полетели гудящие от напряжения стрелы.