Беатрис

Должно быть, она исцарапала их за это время.

— Фрида плохо себя чувствовала, — проговорила Амина. — Но я не думаю…

— В чем это выражалось? — уточнил Грегер. — По каким признакам ты заметила, что она плохо себя чувствует?

— Не знаю.

У Амины зазвонил телефон. Достав его, она вопросительно посмотрела на Чарли. Та кивнула.

Амина ответила и принялась быстро-быстро что-то говорить на своем языке. Казалось, она возмущена — или же это такая интонация.

Чарли не могла удержаться, чтобы не посмотреть на фотографию погибших дочерей Амины.

Трудно было поверить, что никого из них теперь нет в живых.

Амина закончила разговор.

— Так по каким признакам ты заметила, что она плохо себя чувствует?

— Она много плакала, и потом… она принимает лекарство, чтобы заснуть, а иногда она принимает его даже днем… наверное, так.

— Откуда ты знаешь, что она принимает лекарство? — спросила Чарли.

— Я убираю, — ответила Амина. — При этом много узнаешь о людях, а Фрида все это время находилась дома, так что… да, я же все это видела — что она принимает таблетки и что она после них становится вялая.

Тогда она засыпает и не слышит, когда Беатрис кричит. Она не хотела, чтобы…

Она замолчала, не договорив.

— Я чувствую себя ужасно, что рассказала вам все это.

— Хорошо, что ты нам рассказала, — откликнулась Чарли.

— Она много плакала, — продолжала Амина. — Думаю, это потому, что ей не удается поспать. Беатрис очень плохо спит по ночам. А однажды… — продолжила Амина, не сводя глаз с фотографии своих дочерей, — она начала ее трясти… Фрида трясла ее слишком сильно.

Мне кажется, она сама этого не хотела, но… по крайней мере, я такое видела.

Чарли и Грегер переглянулись.

— Вам обязательно рассказывать это Фриде? — спросила Амина. — Она сразу догадается, что это я.

По щекам у нее покатились слезы.

— Простите, но все это… мне напоминает о…

Она снова посмотрела на фотографию своих детей.

— Мне становится очень грустно.

Когда они вышли из квартиры Амины и двинулись к машине, за спиной у них что-то заскрежетало.

Чарли обернулась и увидела мальчика на трехколесном велосипеде, которого заметила еще в прошлый раз. Позади него шла девочка — по всей видимости, старшая сестра, которая несла на бедре годовалого ребенка. Сестра что-то сказала брату по-польски. Вероятно, чтобы он остановился. Но он не послушался.

Девочка посмотрела на Чарли."

"— Ему нельзя здесь кататься, — сказала она на безупречном шведском языке. — Но он меня не слушает.