— Вы — такой смелый, настоящий рыцарь!
— Анна сама расскажет вам свою историю, — Корф с видимым неудовольствием воспринял интимный порыв Ольги, — но позже. И если сочтет необходимым сделать это.
— Разумеется, я не настаиваю, — улыбнулась Ольга, обращаясь к Анне. — Вы, наверное, нуждаетесь в отдыхе, дорогая? Владимир, оставим Анну и дадим ей возможность прийти в себя. А я готова посидеть с вами и послушать ваш рассказ. Обожаю приключения!
— Не думал, что можно доставить удовольствие, рассказывая о чьих-то страданиях, — нахмурился Корф.
— Я бы хотела услышать от вас историю подвига во имя прекрасной дамы, а не жизнеописание святой, — парировала Ольга.
— Не смею вам мешать, — Анна опустила глаза и направилась к выходу.
Кажется, тогда, утром, она действительно заметила карету Владимира, и женщина не привиделась ей. Вот она — красивая и самоуверенная — стояла сейчас перед Анной и обольстительно кокетничала с Корфом, который проявлял завидную терпимость к ее откровенным знакам внимания. Терпимость, тем более поразительную после всех этих ласковых и многообещающих слов, что были сказаны ей в карете по дороге домой.
Домой! — вздохнула Анна. — О, легковерная! Ты снова попалась в сети ловца. Стоило ему лишь пропеть тебе песню любви, и ты сама бросилась навстречу. Упала в его объятья, позволила лгать себе. А он просто поймал тебя, и ты покорно пришла к тому, от чего ушла.
— Не понимаю причины вашего недовольства, — пожала плечами Ольга, когда Анна, холодно попрощавшись с Корфом, покинула гостиную. — Не вы ли просили меня содействовать вам в своих отношениях с Анной? Или вы забыли наш уговор? Я заставляю Анну ревновать, а вы помогаете мне увидеться с Александром!
— Уговор отменяется, — резко сказал Корф.
— Я не хочу, чтобы Анна ревновала меня к вам!
— Так вы согласились для того, чтобы увезти меня и запереть под замок в своем доме? Это подло!
— Ах, оставьте эти нравоучения, как будто вы сами никогда не делали ничего подобного!"
"— Кажется, я вас недооценила, — презрительно бросила Ольга.
— Я все же предполагала в вас больше чести и достоинства офицера, но запамятовала, что говорю с человеком, которому отказано в службе в императорской армии.
— Интересно, — глаза Корфа злобно блеснули, — а по чьей вине?
— Шерше ля фам? — саркастически усмехнулась Ольга. — Не выйдет! Я была честна с вами, а вы шли на приступ, не думая о последствиях. Еще бы: вы испытали какие-то чувства, а вам в них было отказано! Бедная Анна!
— При чем здесь Анна? — вздрогнул Корф.
