Разве ты их не видел там?
— Видел, но, похоже, они следят не за нами, а за наследником.
— У тебя разыгралось воображение, — махнул рукой Корф. — Или ты хочешь сказать, что они подкуплены Бенкендорфом?"
"— Не знаю, — серьезно сказал Репнин, — но очень хотел бы знать.
— Князь! — прервал его рассуждения Александр — трактирщик с половыми быстро обнесли всех посетителей водкой, и он намерен был сказать тост.
— Прошу прощения, я на службе, — отказался Репнин.
— Упрямый вы человек, князь, и ужасно скучный, — обиделся Александр.
— Мишель сегодня не в духе, — покосился на друга Корф. — А я, пожалуй, выпью.
— Вот и отлично, — кивнул Александр и, поднявшись, провозгласил на весь трактир, — за вольный ветер!
— Уррра! — закричали пьяные голоса в трактире.
— Браво, — Корф поднял свою стопку, — с удовольствием выпью за вольный ветер. Мне его всегда не хватало, особенно в Петропавловске.
— Барон, кто старое помянет, тому глаз вон, — улыбнулся Александр и быстро выпил.
— Расплатиться не желаете, господин хороший? — один из рассматривавших Александра цыган неожиданно подошел к их столу и уставился на цесаревича.
— Ты, верно, ошибся, братец, — поднялся ему навстречу Репнин.
— Да я его и на том свете узнаю, — грозно сказал Червоный. — Прятался он у нас со своей кралей.
— Пошел вон отсюда! — недобрым тоном велел цыгану Корф.
— Из-за тебя меня чуть не убили!
— Вы простите его, господа хорошие, — одноглазый цыган попытался увести брата от их стола.
— Пострадал человек по своей жадности, теперь болен, сам не знает, что говорит.
— Не мешай мне! — вскричал Червоный. — Они нас за людей не считают.
— Для человека — ты слишком пьян и нахален, — зло бросил ему Корф, тоже поднимаясь из-за стола.
— Постойте, барон, — остановил его Александр. — Я помню этого цыгана. Вот, пусть возьмет, что заслужил.
— Три монеты? — побагровел Червоный, глядя на брошенные на стол Александром деньги.
— Так вот значит, как вы мою жизнь цените?!
— А ты что же думал? — кивнул Репнин. — Ждал, что тебе золотых гор отвалят?
— Еще можно розог добавить, — недобро усмехнулся Корф, — тогда, наверное, в самый раз будет.
— Не распаляйся, брат… — Одноглазый потянул Червоного от стола. — В синяках твоих этот барин не виноват. Сам ты из-за жадности своей под жандармов попал.
— Из-за него все, — кричал Червоный, пока брат тащил его назад.
