— А кто его нашел?
— Он сам до кибиток дополз, можешь посмотреть — след прямо из леса тянется.
— Так он живой был? — обрадовался Репнин. — Успел что сказать?
— Успел, — кивнул вожак, — да только одно слово — перстень.
— И это все?
— Все, — вожак взмахнул рукой и, подойдя к Седому, мягко отстранил от него Раду.
К погибшему тут же молча подошли четверо цыган, подняли тело с земли и понесли к одной из кибиток.
— Постойте, — Репнин хотел остановить их, — а нож?!
— Его это нож, — покачал головой вожак.
— Получается, что он сам себя зарезал?
— Что получается, не знаю, и вряд ли кто сможет узнать, — пожал плечами вожак и снова махнул рукой — цыгане тут же разошлись.
Репнин бросился поднимать Раду. Она позволила князю помочь ей и, посмотрев куда-то мимо невидящим взглядом, побрела прочь от этого страшного места.
— Рада, Рада! — догнал ее Репнин. — Нельзя же так просто все оставить!
— А что ты можешь сделать, барин? Брата мне вернешь?
— Брата не верну, но могу разобраться, кто и зачем его убил.
Ведь не сам же он себя собственным ножом жизни лишил! Скажи, у Седого были враги в таборе или среди местных жителей?
— Его все уважали, — тихо промолвила Рада.
— А в последнее время не случилось ли ничего необычного?
— Странный ты человек, князь, — грустно улыбнулась она. — Да разве цыгане живут той жизнью, что вы считаете обычной?
— Тогда, может, событие какое важное, — смутился Репнин.
— Событие? — задумалась Рада. — Было событие — в карты он давеча выиграл. Много выиграл.
Очень много…
— А с кем играл?"
"— Кажется, с управляющим барона Корфа. И с тем барином, на чьей земле стоит табор.
— Забалуев? Откуда у Забалуева деньги для игры в карты? Да, кстати, а что это за перстень, о котором сказал Седой перед смертью?
— Старинный. Очень дорогой и красивый.
— Где же он его взял?
— Я не успела у него спросить. Брат спрятал перстень в карман и велел мне найти тебя.
— Хорошо, — решительным тоном сказал Репнин. — Послушай, Рада… Седой был моим другом. И я даю тебе слово дворянина, что отыщу его убийцу.
— Да кто же будет тратить время на поиски убийцы цыгана? — засомневалась Рада.
— Я! — уверил ее Репнин. — И прямо сейчас отправлюсь к исправнику.
Репнин, конечно, был полон решимости узнать правду и выполнить свое, в благородном порыве данное обещание, но разговор с исправником его раздосадовал.
— Не извольте беспокоиться, ваша светлость! — отмахнулся тот. — У них в таборе, почитай, каждый день поножовщина.
