— Мне жаль, — после паузы каменным тоном произнес князь Петр, — но прошение не принято к рассмотрению.
— Не могу сказать, чтобы я был слишком удивлен, — наглым тоном прокомментировал момент Забалуев.
— Вы еще здесь? — Лиза побелела и сжала кулаки. — Ступайте вон! Я не хочу больше жить с ним под одной крышей ни минуты, папенька!
— Ты — его жена не только Божьей, но теперь и императорской властью, — обреченно сказал князь Петр.
— Что?! — закричала Лиза в ужасе. — Я думала, что причина всех моих бед — этот человек! Но он, по крайней мере, честен в своей низости.
Гораздо хуже любящие отцы, которые говорят о семейной чести… А сами ее ни в грош не ставят!
Лиза разрыдалась и выбежала из гостиной.
— Что ж, господин Забалуев, — обернулся к неугодному зятю князь Петр. — Эту партию вы выиграли, но поверьте мне — так продлится недолго!
— Спасибо за поздравления, дорогой тесть, — хмыкнул Забалуев, всем своим видом демонстрируя, что не убоялся угроз князя. — Уверяю вас, мы с Елизаветой Петровной проживем вместе долго и счастливо и умрем в один день!.
.
— Не рано ли вы обрадовались, Андрей Платонович, или просто бредите? — страшным голосом сказала Долгорукая.
Ни в ее словах, ни в поведении недавнего безумия как ни бывало.
— Позвольте полюбопытствовать, Мария Алексеевна, голубушка, — с изумлением глядя на княгиню, вымолвил Забалуев, — с каких это пор вы стали отличать бред от осмысленной речи?
— Маша, — растерянно прошептал Петр, — к тебе вернулся разум?
— А когда это я была не в своем уме? И я вам, господин предводитель уездного дворянства, не голубушка!
— Чудо! — Забалуев картинно вознес руки к небу.
— Боже мой, случилось чудо! Княгиня, наконец, снова со своим любимым семейством и в здравом рассудке!
— Я надеюсь, что вам не пришло в голову причислить к моим любимым домочадцам и свою мизерную персону? — Долгорукая распрямилась и грозно посмотрела на Забалуева в упор.
— Бедная, бедная княгиня! Примите мои сочувствия, Мария Алексеевна! Не услышали в столице ваши молитвы, но вы сами виноваты, — с притворным сожалением произнес Забалуев.
— Или не помните, что лично потворствовали этому браку?
— Вы — мерзавец, подлец и плут! — вскричала Долгорукая.
— Машенька! — бросился к ней князь Петр. — Тебе не стоит так волноваться, ты еще не совсем здорова.
— Я здорова, — отмахнулась от него Долгорукая, — и помню, что этот… он подлым образом втерся в мой дом!
— От чего же подлым? — улыбнулся Забалуев.
