Бедовый 3. Княжий человек

Выглядел он словно тяжело больной артрозом. Мне еще в голову пришло, как такому вообще передвигаться удается. Действительно ли он может быть кем-то из них? Моровой вон сам худой, как лист, а несет Следопыта без всяких усилий. Да и Ася рядом не пыхтит от напряжения.

Все-таки хист делает свое дело. И у той нечисти промысла довольно, чтобы игнорировать физические недостатки. Блин, больше всего хотелось спросить Асю напрямую: «Зачем ты дала нам медовуху?» или «Это ты та нечисть?». Но я, само собой, держался.

По пути мы несколько раз встречали рубежников.

И из обрывком фраз и коротких диаологов мне удалось понять следующее. Погибший среди «наших» числился всего один — ивашка с тремя рубцами. И это было в определенной степени успехом. Потому что организация мероприятия оказалась, мягко сказать, на низком уровне.

Это меня очень удивило. У таких опытных и много повидавших существ царила жуткая неразбериха. А дисциплина присутствовала лишь на низовом уровне. Хотя на этот вопрос про себя я ответил.

Все очень просто. Дружина — не совсем сплоченные вооруженные силы. Все, что нас объединяет — присяга. Но тут не собирались воевать за себя и за «того парня». У рубежников нет друзей. Здесь каждый был сам за себя. Убьют кого-то рядом? Ну, бывает, тебе больше добычи достанется.

Кстати, как я понял, весь лут с бэккахестов, если его можно так назвать, будет отправлен в казну или самому правителю в Новгород. Но и князь вроде как должен отблагодарить отличившихся. Получалось, что я тоже в их числе.

Интересно, он флаера на какое-то рубежное афтепати выдаст? Он ведь молодой, как я понял.

Что до самих бэккахестов, то их не просто «проредили», а почти вырезали под ноль. Понятно, что в горячке боя никто не считал клыкастых лошадей. Ага, двух убили, а третью отпустил. Черта там лысого. Гасили всех, кто под руку попадется. В итоге, из всего табуна ушло через те самые «водяные порталы» около полутора десятка.

И вроде как воеводу ждали сложные дипломатические переговоры с чухонцами.

Впрочем, до которых остальным рубежникам справедливо не было никакого дела.

Что интересно, возвращались мы совсем другой дорогой. И чем дальше заходили, тем болотистее становились места. Пока наконец Моровой не окликнул Печатника, указав на укрытую камышами заводь озера. Саня кивнул, подошел к самой воде и похлопал по карманам.

— Твою ж мать, забыл.

Моровой хмыкнул, и приблизился к товарищу. А затем вытащил со слова обычную пластиковую бутылку молока.