Бедовый 9. Царь царей

 — Я думал, вас хлебом не корми, дай к какой — нибудь паре слогов добавить «слав»?

— У меня было имя до того, как я стал Закланцем. Теперь я не имею права его носить, — неожиданно совершенно серьезно ответил чур.

— Закланцем, — повторил я слово, точно пытаясь распробовать его. Вкусовые сосочки еще не могли избавиться от духа шаурмы.

— Наши головы ожидают тебя, Матвей, но прежде я все покажу, — решил чур, что в нашем диалоге можно двигаться дальше. — Думаю, это не займет много времени.

И он отвернулся, торопливо направившись к котлу, в котором что-то кипело.

Чур без имени со странным прозвищем Закланец. Которое меня очень насторожило. Мне почему-то не нравилось, когда кого-то собираются принести в жертву. Да еще выглядел этот чур как заполненная до отказа атомная батарейка.

— Почему Закланец? — догнал я безымянного.

— Постоянная работа с Осью и Осколками не проходит бесследно, — ответила нечисть.

— Это я знаю, видел бедолаг, которые отказались от силы Осколков.

В первую очередь вспомнился, само собой, Форсварар.

А потом в душе родилось необъяснимое чувство страха. Ведь его нынешняя жизнь полностью завязана на работе Осколка. Интересно, как отреагировал защитник Фекоя на зов Царя царей? Блин, а если он тоже ломанулся, что было сил в поисках своего «босса»?

— Вот только я не отказываюсь от силы Осколков, — продолжил Закланец. — Я встраиваю их в Ось, восстанавливая ее, слежу за тем, чтобы энергия не выплескивалась наружу. Можно сказать, что я тоже часть Оси, пока ей нужен. Но когда моя работа будет закончена и Ось восстановлена…

— Ты умрешь, — догадался я.

— Да, тело не справится с тем хистом, который заключен внутри. Надеюсь, что смерть будет быстрой. В противном случае…

Я понял, о чем он не договорил. Когда рубежник умирает, хист всеми силами пытается вырваться из угасающей оболочки, причиняя невероятные муки. Обычный рубежник и обычный хист. С другой стороны, я вспомнил, как погиб Созидатель. Если все сделать быстро и насильственно, возможно, Закланец не будет жутко страдать. Говорить об этом я, конечно, не стал.

Вряд ли стоит начинать новое знакомство с предложения по гибели собеседника.

— Но я пошел на это добровольно. У меня нет детей, нет родных. К тому же, обладать подобной силой это… невероятно.

Я с сомнением поглядел на Зака. Ну такое, как по мне. Лично я чурался (как бы забавно это ни звучало) всяких самопожертвований и страдашек во имя истинного блага. Потому что это самое благо сегодня одно, а завтра другое. А вот тебя уже не будет.