Бедовый 9. Царь царей

— Не столько от тебя, — загадочно ответил чур, поглядев Куссандера. — Первый раз встречаю грифона, который так близок с человеком.

Я не стал разочаровывать Зака, что цена этой близости четыре сотни рублей за две большие шавухи. И то, что мои руки до сих пор ею пахли. Это еще хорошо, что Куся не бросился на пятно в районе груди. А то Зак подумает, что нас связывает нечто больше, чем просто дружба.

— Яснее не стало, — ответил я.

— Пойдем, верховные головы трех миров уже собрались и ждут тебя, чтобы поговорить.

Он вновь заторопился, теперь направившись прочь от Оси. При этом постоянно оглядывался, но не на меня, а на ослепительно белый столп материализовавшейся энергии. Видимо, вдали от Оси Зак чувствовал себя очень некомфортно.

Зато стало окончательно ясно, что мы действительно где-то под землей. Скоро своды, которые прежде едва угадывались, начали нависать все ниже, напоминая крутой спуск в океан. И вот в какой-то момент я поймал себя на мысли, что до причудливо развернутых в разные стороны сталактитов чуть больше пятнадцати метров.

К тому же, они оказались не какого-то мрачного коричневого или темного цвета, а пронзительно голубого. Почти даже прозрачного, словно свисающие куски льдин.

Мимо, журча и будто разговаривая на незнакомом языке, пробежал ручеек с матово-белыми, непрозрачными водами. Только у меня не создалось ощущение, что это местный завод сливает химозу. Скорее вспомнились сказки из детства про молочные реки и кисельные берега.

А еще мне почудилось где-то неподалеку тихое пение птиц.

Непохожее на наше, будто пернатые о чем-то ожесточенно спорили. И я с недоумением поглядел на Зака.

— Ось — это жизнь. Кроны, добравшись до Средоточия, не успели полностью его разрушить. Мы смогли поддержать то, что осталось от Оси. И постепенно стали возрождать ее. Здесь укрылись все, кто уцелел, кто не попал под влияние Нежизни…

Зак замолчал, и почти сразу широкая пещера неожиданно расступилась, обнажив выход. Он оказался зажат между скал, вниз вела горная крутая тропка, а у подножья расстилался шумный и говорливый лес.

Да, чуть пожелтевший, местами окрапленный высохшими деревьями, но живой лес.

Пахнуло свежестью, солью, железом, странной пряностью и хвоей. Голова непривычно закружилась, словно я траванулся кислородом.

Я же продолжал осматриваться, сильно щурясь под незнакомым солнцем. Помимо природы, здесь имелись следы человеческого пребывания. Чуть поодаль виднелась деревушка.