Да, у него было, наверное, внушительнее и монументальнее. Зато у меня чуть более модерново. Но это как сравнивать массивное кресло из красного дерева и современный офисный стул. Тут уж, извините, времени у меня было не так много.
— Анфалар, как там дела?
— Тебе честно сказать?
— Мы не для того с тобой дружим, чтобы я выслушивал правду. Давай, поднимай его тихонечко.
Я подскочил к нынешнему правителю, и мы осторожно сняли Форсварара с его смертного одра. Это было просто, потому что тот почти ничего не весил. Но вместе с тем существовал риск, что именно сейчас могут открыться новые раны.
— Ты готов? — спросил я Форсварара.
Тот не кивнул. Лишь медленно моргнул. Но тут делать нечего, придется работать с тем, что есть. Мы осторожно приблизили Форсварара к собранному постаменту, центром которого являлся с Осколок. При взгляде на него у бывшего правителя на лице отразилась масса эмоций. Мне показалось, что тут было все: от отвращения до обожания.
Наверное, это даже забавно. Осколки разрушили Форсварара.
Они же возвращают его к жизни. Ну, или какому-то подобию жизни.
— Анфалар, сейчас нужно будет влить в него хист. Много хиста.
— Но ведь это…
— Знаю, бесполезно. Но это придаст ему сил на непродолжительное время. А большего нам и не надо.
Вот чем мне нравился Безумец, ему не надо было повторять что-то по нескольку раз. Мы одновременно принялись напитывать Форсварара промыслом. И, наверное, со стороны это выглядело самым бессмысленным занятием. Как сброс воды с дамбы в пустыню. Потому что хист тут же выливался через сотни прорех.
А некоторые из-за возросшего потока становились даже больше. Но это ничего. Главное, результат.
Я отстранился первым, проворно доставая со Слова не книгу Аптекаря, а тетрадь Спешницы. Анфалар отошел в сторону с небольшим опозданием.
Вот, наверное, теперь и наступал самый ответственный момент. Дело в том, что прошлая форма заклинания для порабощения защитника не подходила. Поэтому я немного поломал голову и придумал свою, понятно, на основе сведений Аптекаря.
Но все же в итоге вышло нечто совершенно иное. Именно это заклинание я теперь показывал взбодренному Форсварару, который без промедления начал чертить невидимые линии в воздухе, прямо над Осколком.
Все мое естество требовало, чтобы все происходило быстрее. Однако я закусил губу и молчал. И терпел. Любое неосторожное действие могло сбить Форсаварара с панталыку.
Наконец бывший правителю закончил форму и влил в нее силы. Столько, сколько осталось.
