Матом, само собой. А как еще прикажете русскому человеку искренне восхититься?
Огромные своды помещения уходили вверх и терялись в темноте, освещаемые громадной люстрой, с направленными вниз свечами. Тем противоречие знакомым законам физики никак не мешало гореть. Само средоточие лабиринта представилось внушительным муравейником, куда вело множество «тропок»-коридоров. Самое офигенное из пространственной магии, что я видел.
Здесь было много чего: несколько старых, покрытых пылью столов с мензурками и ретортами, с десяток внушительных книжных шкафов, мягкие кресла под старинными свечными торшерами, запертые сундуки.
Однако все мое внимание оказалось приковано к величавой статуе в виде здоровенного мифического создания — с телом и задними лапами льва, а головой, крыльями и когтями — орла.
— Грифон, — завороженно сказал я.
— Догадливый, сс… — протянула Лихо.
Именно от этого каменного изваяния и веяло силой. Скажу больше, складывалось ощущение, что этот грифон вполне себе живой.
И будто только и ждет часа, чтобы пробудиться.
Я неторопливо обошел статую, которая по высоте превышала мой рост. И отметил одну особенность. Левый каменный глаз существа был на месте, а вот правый отсутствовал — глазница зияла пустотой. И что-то мне подсказывало, что у меня имелось то, что можно было поместить в эту нишу.
Выданный волотом самоцвет не просто подошел. Стоило мне поднести его к пустой глазнице, тот выскочил из рук, плотно встав на свое законное место.
Дрогнул пол, будто бы даже качнулись в темноте своды.
А у меня внутри все оборвалось. Неужели сейчас все начнет рушиться и мне опять придется уносить ноги?
Но нет, обошлось. Более того, даже грифон не ожил. Разве что отъехал в сторону, обнажая уходящие вниз крутые ступени.
— Дай я вперед сс… пойду, — отодвинула меня Юния.
— Это что-то из нового феминизма? Или ты пытаешься сделать из меня джентльмена?
— Просто зная тебя, ты сс… опять попытаешься умереть.
Я даже не нашелся, что сказать.
Было в словах Юнии некоторое зерно правды. Она двинулась первой, но, к моему облегчению, скоро подала голос:
— Давай сс… сюда.
Я спустился так проворно, что даже потрогал копчиком последние ступени лестницы. Довольно тщательно, надо сказать. Аж слезы на глазах выступили.
— Знаешь, мне кажется, что твои неурядицы не сс… всегда можно списать на неудачу. Ты сс… скорее растяпа. Или, как говорит твой бес, — рукожо…"
"— Да понял я, понял, — перебил я ее.
