— В договоре я пообещал передать Великому Князю Осколок, остальные артефакты, кроме этого, — ткнул я на странный механизм, — и драгоценности. Про яйца разговора не было.
— Как ты думаешь, почему сс… Аптекарь положил эту штуковину здесь?
— Потому что она очень редкая, — объяснил я очевидный факт. — И его, если что, можно будет продать. У меня как раз напряженка с деньгами. А по поводу конвертации рублей в лунное серебро Лео еще не узнал.
Во взгляде Лихо сквозил такой скепсис, из-за которого во многих семьях и начинаются ссоры.
Потому что «так» смотреть, внушая всю гамму эмоций, может только женщина. Вроде и не сказала ничего, а ты все понял. Что забавно, подобное совершенно не работает с намеками. Как у них все это сочетается, понять не могу.
— Ты лучше скажи, ты готова?
— Нет, сс… Я до сих пор считаю, что это плохая идея.
— Наверное, мы как-то слишком далеко зашли, чтобы поворачивать назад, — я нахмурился. — Тебе всего-то и надо будет, что довести меня до полусмерти.
— Всего-то и надо, сс…
Она вроде как пыталась ответить иронично, но получилось скорее зло.
Я же ее уже не слушал. Глаза боятся, а руки делают. Я помнил, как Лихо вернула себя после гибели Созидателя, поэтому в ней нисколько не сомневался. Ну, пригубит немного моей жизненной силы. Всем лучше будет. Ладно, почти всем. Зато Великий Князь поймет, что я полностью выложился и автоматически не могу быть причастен к тому, что произойдет в сокровищнице. Или уже произошло.
Я решительным движение вынул Осколок из каймы механизма, разрывая давнюю связь артефакта (или устройства №4) с самой мощной батарейкой из возможных.
И тут начало происходить что-то нехорошее.
В который раз за день все вокруг стало трястись. Нет, еще немного и впору в Японию переезжать, раз я такой привычный… Черт, да чего опять эта дурацкая страна в голову лезет?
Я лишь успел схватить Четверку (которой прозвал артефакт), к слову, весьма тяжеленный и с трудом запихал его на Слово. А следом побежал наверх вслед за Лихо.
Выбрались мы совершенно в другое место.
Точнее, так показалось сначала. Если первое помещение напоминало тронный зал какого-то богатого короля, то нынешнее смахивало на заброшенную секцию разворованной библиотеки. Несколько сваленных шкафов с иссохшими книгами, те же два стола с мензурками, только теперь потрепанные, словно видевшие лет пятьдесят одних тупых студентов, да парочка разваленных кресел. Никакого намека на странную люстру. И вместо красивой статуи — каменная глыба в духе Церетели.
