Бедовый 9. Царь царей

Своим ведунским даром. Я дернулся, пытаясь вырваться из объятий, чем заслужил одобрительный смех.

— Прости, Матвей, не сдержался. Давно хотел познакомиться.

— Я не мисс Россия, чтобы со мной знакомиться. Ты чего сделал?

— Ничего особенного, просто попросил тебя рассказать о себе. Ну ладно, не совсем так. Короче, если бы мы были друзьями и я бы тебя спросил, кто ты по жизни, ты бы мне ответил. Вот я и пропустил все эти прелюдии.

У меня вообще была аллергия на вопросы в стиле: «Кто по жизни?», «Каким воздухом дышишь?» и прочие тюремные понятия, которые по какому-то недоразумению перекочевали в нашу жизнь.

— То есть ты четко определил, что мы станем друзьями?

— А чего нет-то? — будто бы даже удивился ведун. — Ты мне и раньше нравился. Ну, из тех сведений, которые я получал. А после того, что ты мне рассказал, лишь утвердился в мнении.

— И что я рассказал?

— Ну, про инициацию, как беса подобрал, начал про черта, но тут все оборвалось…

До меня вдруг дошло, что обижаться на собеседника нельзя. Бывают люди, которые из-за своей непосредственности кажутся либо наглецами, либо идиотами. Видимо, мой новый знакомец был именно из тех, про кого говорят, что «простота хуже воровства». В общем, спасибо, что не дошло до лихо.

— Извини, это невежливо, я же не представился.

Правда, вместо того, чтобы протянуть руку, рубежник подошел к стоящим возле кровати гантелям и стал их тягать.

— Образ жизни сидячий, приходится все время пыжиться. Мне еще воевода турник обещал, да все повесить не может. Короче, я Дима. В смысле, Дмитрий. Прозвище Алангард. Хотя за глаза больше зовут Рассказчиком. Не прижился мой ник у рубежников…

— А что значит Алангард?

— Вообще, а-ле гард с французского переводится как «берегись». Я ник придумал, когда еще в доту играл. Но Алегард был занят, Алагард тоже, а Алангард нет.

— Вышло скорее тупо, — констатировал я. — Прозвища несут определенную информацию о человеке. Иногда времени, чтобы сформировать мнение мало и прозвище в этом помогает. У тебя же вышло так, что кто-то выдумал персонажа по доброте душевной и насильно впихнул в эту жизнь.

— Вот щас было обидно, — положил гантели Алангард, ну, или в миру Дима, обратно.

— Да ладно, я так.