Бедовый 9. Царь царей

На что грифониха лишь медленно подошла, вытянулась и ткнулась мне носом в футболку. Вот и непонятно — почему? То ли из-за пятна от шаурмы, то ли искренне жалела болезного, который разговаривал сам с собой.

— Поехали домой, — сказал я. — Сегодня мы будем есть, лежать и ничего не делать.

Правда, ошибся два раза. Первый, когда решил, что мы без всяких приключений доберемся до точки назначения. Потому что в какой-то момент Куся начала клекотать и вертеться на сиденье, как юла. Это хорошо, что мы отъехали совсем недалеко и все еще находились в относительно безлюдном месте.

Что называется, королевский грифон звучит гордо. А выглядит довольно напряженно, как срущий котенок. Собственно, почему как?

Это понятно. Есть время покупать шаурму, есть время избавляться от нее. Что интересно, у меня вот днище не пробило. Хотя разве я поел нормально? Больше заляпался. Зато какой вывод мы вынесли из сегодняшнего урока? Жадность до добра не доводит.

Зато я узнал, что какает Куся далеко не радугой. Что только утвердило меня в мысли проверить мой участок на предмет натуральных удобрений. Потому что здесь тоже дело явно было в магии. Ну не могло относительно небольшое существо выдавать стране такое количество «угля».

Вторая ошибка заключалась в моих планах на день. Словно я первый раз сталкивался с поговоркой, в которой активно предлагалось рассмешить Бога.

Выглядел он здесь так же уместно, как участница показа мод в туфельках-лодочках посреди вспаханного поля. Еще было любопытно, как этот тип сюда добрался? Машину-то он водить не умел. Хотя чего это я, Рехон не стеснялся пользоваться услугами чужан.

Что самое забавное, стоял Рехон не один, а рядом с Зоей, о чем-то мило с ней разговаривая. Точнее, девушка облокотилась на невысокую изгородь и болтала с проклятым кощеем.

— Матвей? — слегка кивнул он головой, словно мы находились на светском рауте.

— Рехон. Или как теперь лучше, Роман?

— Как тебе будет угодно. О человеке говорят не имена, а поступки.

— Вот тут я согласен полностью. Сказал бы, что рад тебя видеть, но не люблю врать.

— Да, ты больше любишь защищать тех, кого защищать не следует.