Бег

В балке, где в детстве мы играли, то во Вьетнам, то в Афганистан, будет стоять «Град», и от его залпа будет дрожать весь посёлок!

Я скептически настроен к Лёхиным теориям и возражаю:

— Братан! Какая война? Какие революции? Люди думают как кредиты отдавать! Им стадион построили и больше ничего не надо! Кто пойдёт воевать? Шахтёр? Да ему реально некогда! Наркоманы эти? Не гони дуру! Люди сейчас не те…"

"— Ну, может ты и прав, если так материально смотреть. Но если на знаки обращать внимания… Вот ящерицы ушли, их раньше больше было.

Надоело спорить. В кафе, что ли, вечером сходить?

— Запомни! На Украине будет гражданская война, и будет она у нас в регионе! Янык думает, что всё стабильно, но это только видимая стабильность! — он всё не унимается.

— Слушай, давай сейчас по домам, обмоемся, а затем сходим, посидим куда-нибудь? — перебиваю я друга.

Лёхе не нравится, что я сбил его с мысли — он отвечает раздражённо:

— Тебе лишь бы бабы! О душе бы подумал перед такими событиями!

Солнце зашло.

САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ДЕНЬ

(27 августа 2014)Я захожу в сушилку к Ахмету. Он с Исой палит голову очередному дуралею, видимо, проигравшему много денег и пришедшего просить в долг.

Далбоёбы — это ужас: война идёт, а они в карты играют, банкоматы не работают, люди в подвалах сидят, боятся вылезти, а они карты…

Сейчас стоит такой перед Ахметом, голову свою тупую повесил… В местах заключения, исследуя окружающий люд, сотни раз убедился в правоте Фрейда, который видел корень игромании в комплексах онанизма и мазохизма: игроманы — это те, кто наказывает себя своими собственными руками.

— Ти скажи, как ти жИвёщь? — начинает Ахмет.

— Как я живу?

— Не знаещь? Я скажю тебе, как ти живёщь: ты собсвена пизду живёщь… Знаещь пизду? У наркамана — это вена, — Ахмет бьёт себя по руке. — У женьщины межьду ног пизда, а у тебя тут, — Ахмет бьёт себя по животу. — Всё только сэбя для сэбэ…

Иса тоже подключается, но более эмоционально:

— Эй, что ты себе вазабнавил?!

— Э-э… не вазабнавил, вазамнил, чьётё ти… — поправляет Ахмет Ису.

Я прерываю воспитательную беседу.

— Здорово!

— Иды, иды… Дичь… — прогоняет Ахмет бедолагу.

— Слюшай, там мне козлятину земляки закинули… Ментов попросили, они принесли. Возьми, покюшаете с Федей.

— О, от души, брат!

Мясо! Нихуясебе, вот это джекпот.

Света нет уже второй день: опять после обстрела пропал. Дрова, вроде, остались… Разожгли костёр, я огнём занимаюсь, Федя готовить будет.