Олих сжалился над ребенком и сорвал ей яблоко."
"Вот тогда-то его и обожгло ярким изумрудом ее глаз.
— Тебя как зовут, малыш? — спросил молодой человек.
Девочка засмущалась и только молча смотрела на него, покусывая губы.
— Рыжик, — он дернул ее за вьющуюся прядь, — ты что, язык проглотила?
Но тут отозвалась, показавшись на дорожке, старуха.
— Велма, постреленок ты эдакий. Ты куда запропастилась?
— Зато у тебя язык больно уж длинный, — девочка стрельнула на него глазами и побежала к бабушке.
— Расти скорее, Велма! — прокричал со смехом он ей вслед.
— Я приду за тобой!
А та развернулась, щелкнула пальцами и на Олиха посыпались с дерева, под которым он стоял, яблоки. Все до единого опали. А последнее, самое зеленое, чуть и вовсе ему в глаз не попало.
Об этой встрече и о дерзком ребенке он тем же вечером рассказал своему брату.
— Вот вспомнишь мои слова, Олих, — посмеялся вместе с ним Урлас. — Через десять лет я доставлю к тебе эту чертовку.
В череде дней он совсем забыл о той встрече. А несколько дней назад Урлас сказал ему:
— Ты помнишь, что я обещал тебе десять лет назад?
Брат недоуменно хмурился, пытаясь вспомнить, что же тот пообещал ему.
— Я обещал, что привезу к тебе зеленоглазую ведьмочку, забросавшую тебя яблоками.
И он вспомнил. И яркий изумруд огромных глаз. И задорные ямочки на щеках. И даже имя…
Глава 13. Договор
С того времени прошло почти десять лет. Задорная девочка превратилась в прекрасную чувственную женщину. Неумолимое время изменило и его. Из восторженного юнца, способного умиляться и восхищаться, он превратился в могучего, беспощадного и циничного мужчину.
Дрожь прошла волной по чешуйкам, все еще прикрывавшим его лицо, когда он подумал о том, кто лишил девственности его игрушку. Попадись он сейчас ему на глаза, немедленно разорвал бы на мелкие куски.
— Велма, — смакуя на языке ее имя, пробормотал он.
Он внимательно следил за ее лицом, к которому уже стали возвращаться краски. Когда она закусила губу, вздрогнул, так напомнила она ему ту маленькую девочку, что восторженно смотрела на него под яблоней и точно так же кусала губы.
Ему вдруг захотелось, чтобы и сейчас она глянула на него с таким же восторгом, как тогда. А не со страхом, горевшем в ее глазах сейчас.
Чуть не ухмыльнулся, когда руками она прикрыла свои грудь и то яркое местечко, о котором он думал все эти дни.
Но сдержался. Одна шальная мысль засела у него в голове. Брать женщин силой было ему не впервой. Но с этой должно быть все иначе.
