К моему восторгу, немногочисленные слуги, сновавшие вокруг, совершенно не обращали на меня внимания. Ни охранников, ни вооруженных людей я не увидела, никто меня не остановил, и даже вслед не посмотрел.
Уже очень скоро я нашла то, что искала. Возле небольшого камня рос коврик из ярко красных мелких цветочков. Это было именно то растение, что и было мне нужно. Эти яркие незатейливые цветочки помогут мне предотвратить нежелательную беременность. А вон те, сиреневые — помогут мне восстановить магию, украденную у меня вчера ловцами с сетями.
А вот эти ягоды, ярко синего цвета, ничем мне не помогут. Но кисляника была необыкновенно вкусна. Одновременно и сладкая, и кисленькая, она заставила меня совершенно забыть о времени. Отложив в сторону корзину с собранными травками, я стала уплетать ягоды за обе щеки. Правда, сжевав перед этим горький красный цветок. Хоть я и пыталась гнать от себя эти мысли, но все же понимала, что вряд ли дракон будет просто вести со мной беседы целых два месяца. Думаю, что вскоре он не преминет воспользоваться своим правом и моим телом.
Раздавшийся за деревьями цокот копыт прервал мои размышления. Я едва успела отскочить в сторону, когда крупный черный жеребец выскочил на полянку. Он встал на дыбы просто надо мной, гневно размахивая страшными копытами и закусывая удила. Прижавшись спиной к дереву, к которому я отскочила, я со страхом ждала, когда же этого скакуна успокоит его, а по совместительству и мой, хозяин.
""А он чертовски хорош собой"", — успела подумать я, — ""даже несмотря на покрывающие его скулы черные чешуйки"".
Совладав со своим конем, он сверлил меня недовольным взглядом. Какого же они цвета? Его глаза? И чем это он вдруг недоволен? Это меня, а не его чуть не затоптали копыта его жеребца.
Он молча протянул мне руку. Подхватив свою корзинку, я медленно подошла, все еще опасаясь. Даже не знаю, кого из них я больше побаивалась — коня или мужчину.
Протянула руку в ответ и, вскрикнув от боли, взлетела в воздух. Едва не вырвав мне руку, он усадил меня впереди себя, к нему передом, а к лесу задом.
— Ты забыла договор? Ты не должна убегать, — не сказал, а выплюнул слова.
— Я вовсе не убегала. Я всего лишь цветов для чая собрала.
Но, кажется, ему по фиг были мои оправдания, он просто хотел порычать на меня. А глаза у него черные! Черные, как ночь, с золотой каемочкой. Какие знакомые глаза. Я их уже точно где-то видела. И если бы не стремительно надвигающиеся на меня его губы, может и вспомнила бы их.
