Беглянка (СИ)

- Ты мне даже нравишься. Девятнадцать лет. На вид нимфетка, а характерец есть.

- А в детдоме без характера заклюют! Поэтому не надо меня шантажировать. Арсений приедет, и я все ему сама расскажу. Он справедливый, - опять меня понесло.

- Фемида тоже справедливая. А ты в это веришь?

Вот так просто, одной фразой он меня отрезвил. И Фемида справедливая, и общество справедливое, и люди… Именно поэтому я не имею крыши над головой и вынуждена была чуть ли не в ногах ползать, чтоб Барсов меня взял. Барсов!

- Арсений Вячеславович во мне заинтересован, потому что Герц не каждого к себе подпускает! И что бы вы ни говорили – он хороший, потому что любит животных.

- Ты тут мне про Берию, про Вышинского рассказывала. Историю учила в школе, да?

Я подозрительно покосилась – он решил со мной поиграть в кошки–мышки? Создает иллюзию диалога?

- Дедушка рассказывал, - буркнула я.

- Так должна знать, что эсэсовцы были очень хорошими людьми.

Я вздрогнула. Дедушка и об этом рассказывал. Но сравнивать Арсения с гестаповцами? Мне стало за него обидно. Какую же сволочь неблагодарную он пригрел!

- Как вам не стыдно?! Вы же его правая рука, он вам доверяет, а вы за спиной у него говорите гадости и делаете подлости!

Но с его лысины, как с гуся вода, стекали все обвинения, не доставляя никакого дискомфорта.

- Я работаю на совесть. И муха без моего ведома не пролетит. За это получаю деньги. А моя личная жизнь к работе не имеет никакого отношения. Так что подумай своей глупенькой головкой, чьему слову он поверит? Слову человека, который служит ему, как пес, или слову бездомной бродяжки?

Он сделал несколько жадных глотков прямо из горла бутылки и со злостью поставил ее на столик.

- Так что думай. У меня таких, как ты, вагон и маленькая тележка. А тебе такую работу больше не найти.

Он вперил в меня свой тяжелый, подавляющий, подминающий взгляд, и я снова почувствовала, как подгибаются ноги, как пересыхает горло и сердце словно забывает привычный ритм.

От страха и обиды меня по-настоящему штормило. На глазах уже закипали слезы, но я понимала, что сейчас никак нельзя плакать. Иначе он воспримет это как свою окончательную победу и продолжит давить и запугивать. А я и так, как пуганая ворона, которая куста боится.