Беглянка в Гиблые Пределы

Общее дело, общая цель, общее желание. И зародившиеся чувства.

Я оказалась неравнодушна к чарам этого красивого, уверенного в себе мужчины. В нём было всё так, как я любила, и почти не было того, что раздражало. Он не кичился своей силой, положением, мужской привлекательностью. Хотя в академии были те, кто, узнав, чья я невеста, пытались уколоть и даже лицемерно сочувствовали такому перспективному жениху.

Неужели и его чувства были настолько глубоки, что его так зацепило моё недоверие? А почему бы и нет? Я сама совсем недавно смотрела в его душу, вернее, туда, куда он пустил меня.

Как и я.

Так почему же я всё ещё не доверяла своему жениху, не раз показавшего своё отношение ко мне, не раз спасавшего меня?

А ведь он был похож на отца. И его поведение, характер, его отношение к жизни. Не в этом ли причина?

Себе врать было бесполезно. Тогда, в пятнадцать, уход обоих родителей, а после и их смерть я посчитала предательством.

Харальд не отпускал мой взгляд, и я ответила со всей откровенностью:

— Родители, отец.

Я верила им, считала, что они всегда будут со мной: заботиться, любить. Я думала, что поступлю в академию, и в первый год родители будут гордо смотреть на меня, когда меня отметят как одну из лучших. Что практику мы выберем вместе, такую, как я хочу. А когда я получу диплом, они будут рядом, слушать речь ректора и гордиться мной. Что мама подскажет про парней, и на каникулах будет слушать, кто мне нравится, а кто нет. Что отец прислушается к моим желаниям, и замуж я выйду по любви.

— Это эгоизм, Эмма, ты уже выросла.

Это нормально для подростка, но ты и сама уже понимаешь, что в жизни не происходит всё только так, как мы хотим. И как это вообще связано со мной?

Я хмыкнула, понимая, как наивны были мои давние мечты, как сильно ранило меня то, что случилось со мной и с моей семьёй.

— Как связано? Ну смотри, сейчас ты здесь, со мной и Роком. Но почему ты здесь? Ведь ты сам признался, из-за кольца и медальона. Кстати, вынуждена разочаровать: кольца слишком похожи, дяде хватило ума переплавить его из родового артефакта.

И какое из них настоящее, я узнаю, став совершеннолетней.

Харальд пожал плечами и выдал вроде как равнодушно:

— А ты никогда не задумывалась, почему ты не чувствуешь артефакты рода, как должно? Ладно дядя, побочная линия. Твой отец старший, это его артефакты, а ты прямая наследница. А ты помнишь, какой возраст ещё сто лет назад считался совершеннолетним? Что было критерием?

Я заморгала, пытаясь понять, к чему был этот вопрос.