— Ты действительно не должна…
— Если ты пытаешься выглядеть богато, аксессуары имеют значение, — сказала Пруденс. — Очень интересно помогать кому-то работать под прикрытием. Корм очень осторожен в том, чем вы двое занимаетесь — в профессиональном плане, я имею в виду, — добавила она.
Она стала доставать дневные платья и различные топы и передавать их Робин, которая увидела марки, которые никогда не смогла бы себе позволить: Valentino, Chanel, Yves Saint Laurent.
— … и это тебе очень идет, — сказала Пруденс пять минут спустя, добавляя платье Chloé к тяжелой ноше, которую уже держала Робин.
— Хорошо, примерь все и посмотри, что подойдет. Здесь ты будешь совершенно одна, Деклана не будет дома еще час.
Когда за Пруденс закрылась дверь спальни, Робин положила на двуспальную кровать груду одежды, затем сняла свитер и джинсы, оглядывая комнату. От дубовых половиц и широкой кровати красного дерева до изящной современной люстры, длинных газовых штор и телевизора с плоским экраном на стене — все говорило о хорошем вкусе и достатке.
Страйк мог бы жить так же, подумала Робин, если бы поборол свою гордость и гнев и принял бы щедрость своего отца — хотя, конечно, она не могла быть уверена, что именно Джонни Рокби купил этот дом.
Внизу Пруденс вернулась к Страйку в гостиную, держа в руках две книги.
— Для Робин, — сказала она, положив их на журнальный столик между ними.
— Твое здоровье, — сказал он, когда она наполнила его бокал вином. — Слушай, я могу тебя кое о чем спросить?
— Спрашивай, — сказала Пруденс, садясь напротив него.
— Был ли этот твой клиент свидетелем сверхъестественных событий на ферме Чепмена?
— Корм, я не могу говорить об этом.
— Я не собираюсь искать твоего клиента, — заверил он ее. — Я просто интересуюсь.
— Я, наверное, уже слишком много сказала, — сказала Пруденс.
— Я понял, — сказал Страйк. — Больше никаких вопросов.
Наклонившись вперед, он взял в руки книгу “Борьба с культовым контролем сознания”, перевернул ее и прочитал аннотацию на обороте.
— Сейчас я больше беспокоюсь о том, что Робин туда попадет, чем полчаса назад, — признался он.
— Хорошо, — сказала Пруденс. — Извини, я не имею в виду “хорошо, что ты беспокоишься”, я просто думаю, что лучше, чтобы она понимала, во что ввязывается.
— Почему, черт возьми, люди вступают в культы? — размышлял Страйк. — Зачем кому-то отдавать такой контроль над своей жизнью?
— Потому что они не понимают, что полный контроль — это то, чем все закончится, — сказала Пруденс.
