"Дж. К. Ролинг
Гарри Поттер и Дары Смерти
Эта книга посвящается семерым людям сразу:
Нейлу, Джесике, Дэвиду, Кензи, Ди, Энн — и тебе, если ты готов остаться с Гарри до самого конца
О, род, недужный род!Не заживает рана,Не высыхает кровь!О, горя нескончаемая боль!О, злая тяжесть муки бесконечной!Пусть дом ни от когоНе ждёт целебных зелий.Он сам себя спасётКровавою враждой.О том поютСогласным хором боги преисподней.Так внемлите мольбам, помогите беде,Этим детям, о боги подземных глубин,Ниспошлите им, боги, победу!Эсхил.
Жертва у гроба[1]Смерть пересекает наш мир подобно тому, как дружба пересекает моря, — друзья всегда живут один в другом. Ибо их потребность друг в друге, любовь и жизнь в ней всесущи. В этом божественном стекле они видят лица друг друга, и беседа их столь же вольна, сколь и чиста. Таково утешение дружбы, ибо хотя о них и можно сказать, что им предстоит умереть, всё же их дружба и единение существуют, в наилучшем из смыслов, вечно, поскольку и то и другое бессмертно.
Уильям Пенн. Новые плоды одиночестваГлава 1
Возвышение Тёмного Лорда
Эти двое, появившись словно бы ниоткуда, пару секунд простояли в нескольких шагах друг против друга на узкой, освещённой луной тропе.
Стояли не шевелясь, наставив один в грудь другого волшебные палочки, а затем, когда каждый понял, кто перед ним, убрали палочки под мантии и торопливо двинулись в одном направлении.
— Есть новости? — спросил тот, что был выше ростом.
— Самые лучшие, — ответил Северус Снегг.
Вдоль тропы шли слева низкие кусты дикой ежевики, а справа — высокая ухоженная живая изгородь.
Длинные мантии мужчин колыхались, заплетаясь вокруг лодыжек.
— Я уж боялся, что опоздаю, — сказал Яксли, грубое лицо которого то освещалось светом луны, пробивавшимся между нависшими над тропой ветвями, то снова погружалось во тьму. — Дорога оказалась труднее, чем я ожидал. Впрочем, надеюсь, он будет доволен. Вы и вправду думаете, что приём нас ожидает хороший?
Снегг кивнул, однако в подробности вдаваться не стал. Они повернули направо, на широкую подъездную дорожку, в которую упёрлась тропа.
Живая изгородь, повернувшая вместе с ними, вскоре оборвалась у высоких кованых ворот, преградивших двум мужчинам путь. Однако они не замедлили шага: оба молча подняли в подобии приветствия левые руки и прошли сквозь тёмный, словно обратившийся перед ними в дымку тумана металл.
Теперь звуки их шагов заглушались тянувшимися по обеим сторонам дорожки густыми тисами. Справа послышалось какое-то шуршание.
