Потом вышвырну вас из моей квартиры.
– Так, все заткнулись, быстро! – крикнула Бренда и зашептала Гансу почти в самое ухо: – Дело важное. Томас сам очень важен, и ПОРОК пойдет на все, чтобы вернуть его. Этих гадов нельзя подпускать к Томасу и Минхо слишком близко, иначе их мозгами начнут манипулировать.
Ганс окинул Томаса пристальным взглядом ученого, рассматривающего образчик некой субстанции.
– По мне, так обычный мальчик. – Покачав головой, он встал. – Мне нужно пять минут, чтобы приготовиться.
Сказав это, он вышел через боковую дверь в соседнюю комнату.
Оставалось гадать, узнал ли он Томаса, вспомнил ли, чем тот занимался для ПОРОКа до отправки в Лабиринт.
Вернувшись в кресло, Бренда вздохнула:
– Могло быть и хуже.
Ну да, все самое худшее еще впереди. Хорошо, что Ганс согласен помочь. Правда, чем больше Томас поглядывал в сторону соседней комнаты, тем сильнее нервничал. Сейчас совершенно незнакомый человек в антисанитарной обстановке вскроет ему череп.
– Зассал, Томми? – хихикнул Минхо.
– Забываешь, muchacho, – напомнил Хорхе, – что тебе предстоит та же операция.
Пять минут – и седовласый дедуля будет готов. Мужайся.
– А, чем скорее – тем лучше, – ответил Минхо.
В висках появилась пульсирующая боль, и Томас, придвинувшись к столу, обхватил ладонями голову.
– Томас? – прошептала Бренда. – Тебе плохо?
Томас ответил было:
– Да просто…
Но слова застряли в горле; позвоночник пронзила острая боль. Через мгновение ее и след простыл, однако потом резко вытянулись как по струнке руки и ноги – и Томас, дрожа, съехал на пол.
Ударившись спиной о твердую плитку, он вскрикнул и попытался восстановить контроль над телом. Не смог. Стопы сами собой сучили по полу, лодыжки бились о ножки стола.
– Томас! – завопила Бренда. – Что с тобой?
Томас соображал отчетливо, но не в силах был управлять собственным телом. Рядом возник Минхо и попытался его успокоить. Хорхе, выпучив глаза, застыл как громом пораженный.
Вместо слов с губ срывались только брызги слюны.
– Ты меня слышишь? – громко спросила Бренда.
– Томас, ответь: в чем дело?
Внезапно страшная судорога прошла, конечности обмякли. Двигать ими сознательно, впрочем, тоже не выходило – как Томас ни тужился. Он вновь попробовал заговорить – тщетно.
– Томас? – в ужасе позвала Бренда.
Неким образом руки и ноги снова пришли в движение. Тело вопреки воле начало поднимать себя с пола. Томас хотел закричать и не смог.
– Прошло? – спросил Минхо.
Томас действовал, бездействуя, и оттого запаниковал.
