Я же сбегал на небольшой продуктовый рыночек рядом с гаванью. Здесь торговали свежей рыбой, зеленью и сыром.
В Италии я пристрастился к сырам, по вкусу пришлась моцарелла, да и другие сыры неплохи. На Руси твердых сыров еще не было.
Меня не разбудили даже шум и суета при отплытии судна. Так приятно расслабиться и выспаться в окружении своих соотечественников, с чувством защищенности. Во дворце у герцога Тосканского, особенно в последние дни моего заточения, я все время был как натянутая струна, ожидая неприятностей – вроде удара стилетом в бок из-за угла.
Хорошо хоть Мария успела тогда меня предупредить. Теплые воспоминания о дочери герцога согревали мое ожесточившееся сердце.
Скоро мы будем проплывать мимо земель Королевства обеих Сицилий – владений испанских Габсбургов, а дальше на нашем пути – Испания, где сейчас правит Филипп Второй, Франция, в которой властвует молодой Генрих Третий. Возможно, Ксандр с Кондратом решатся здесь остановиться для торговли.
"
"В Испании пылают костры инквизиции. Одержимый религиозным фанатизмом, Филипп лично участвовал в расправах с попавшими под подозрение лютеранами и реформистами, утверждая исключительность католицизма.
Преследовали протестантов и во Франции. В Италии, как и в остальной Европе, уже знали о произошедшей три года назад в Париже трагедии: августовской ночью, в день святого Варфоломея, католики устроили резню гугенотов-протестантов, вошедшую затем в историю под названием «Варфоломеевской ночи».
Тогда было убито тридцать тысяч мужчин, женщин, стариков и детей, вся вина которых состояла лишь в ином вероисповедании. А организовала резню властная «тигрица» Екатерина Медичи – мать Генриха Третьего, только что занявшего французский трон. Опять Медичи! Мрачная тень этого рода едва не накрыла и меня во Флоренции.
И после такого варварства некоторые европейцы еще называют русских дикарями, которые ходят в шкурах. Да, многие Ивана Грозного называют тираном и деспотом, впрочем – заслуженно, если вспомнить о его походе с опричниками на Новгород.
Но чем европейские монархи лучше и почему к ним не приклеилось прозвище тирана?
Я лежал на рундуке, судно покачивало на волнах, а я философствовал. Однако же бренное тело требовало своего, и пришлось подниматься. Команда уже поела, но мне оставили в глиняной чашке гречневой каши с мясом.
Мимо проходил шкипер.
