Что-то оно пыльноватое или отражение потускнело – серебро с изнанки состарилось?
Я провел ладонью по гладкому стеклу, и кисть руки внезапно прошла сквозь стекло. Неужели…
Захватило дух! С бьющимся сердцем я шагнул вперед и… оказался в прихожей нашей хрущевки. Передо мной висело старинное зеркало из Неаполя, которое я приобрел во время свадебного круиза с Наталией по Средиземноморью четыре года назад. Я видел в нем свое отражение – загорелое после Каспия лицо, только почему-то моложе на несколько лет.
Внезапно меня охватило озарение: только теперь я понял, почему все мои прежние попытки вернуться из прошлого через зеркало, разделяющее времена, были без проку. И натолкнули меня на это несложившиеся отношения с Варей. Как все, оказывается, просто – счастье в том, чтобы тебя ждал дома любимый человек! Только это наполняет жизнь смыслом! И шел я к этому через свои «медные трубы, огонь и воду».
Только постигнув эти уроки жизни, смог пройти сквозь зеркало. Ну прямо как в Писании: «Столь многое претерпели вы – неужели без пользы?» Теперь-то я знал, что в жизни стоит ценить!
Я смотрел на причудливые завитушки древней надписи на раме, вспоминая перевод с уйгурского, о котором мне говорил профессор Марков. «Судьба решит, кто… пройдет». Так вот чего не смог разгадать профессор в полустертой надписи – затерлось слово «когда»: «Судьба решит, кто когда пройдет»! Всему свое время.
Мне стало легко и радостно.
Из кухни неслись запахи жарящегося мяса, лука, скворчало что-то на сковородке, слышалось тихое пение. Неужели я дома, в своем времени?
– Юра, это ты вернулся?
Наташа вышла из кухни и удивленно остановилась, осматривая мой диковинный наряд.
– Ты чего так вырядился?
Я машинально скользнул руками по рубахе. Блин, пояс-то на лавке остался! «С боевым ножом…» – вспомнил я.
Жаль! Впрочем, зачем он мне здесь, в этом времени? А брошь Марии? Я полез рукой за пазуху. Вот она!
Я подошел к Наташе и приколол золотую брошь на кофточку.
– Где ты достал такую прелесть? – В ее сияющих глазах прыгали чертики.
– Это тебе… талисман, – выдавил я из себя – пересохло в горле – и крепко обнял свою Наташку.
Дома, я дома, черт побери! И никуда больше не собираюсь! Я был счастлив."
