По обеим сторонам от входа стояли навытяжку гвардейцы в начищенных кирасах и с алебардами.
Однако мы прошли мимо входа и, миновав фасад, завернули за угол и вошли во дворец через боковую дверь. Конечно, кто поведет неизвестного чужеземца через парадный вход?
Меня проводили к управляющему.
– Кто ты, чужеземец, и как твое имя?
– Юрий из Московии.
– Твоя страна далеко, а язык наш, вижу, ты знаешь – это похвально. Ты хочешь попробовать свои силы? Тогда знай: вылечишь – получишь слиток золота, а не сможешь – последуешь за своими предшественниками.
– А что же с ними случилось?
– Тебе лучше об этом не знать, чужеземец! Ты еще не передумал?
– Рискну.
– Тогда иди за мной.
Меня провели по коридорам в большую комнату.
На огромной кровати возлежал на высоких подушках юноша лет восемнадцати. Лицо бледное, осунувшееся, какое бывает у длительно и тяжело болеющих людей. В голове мелькнуло: «Похоже, я зря сюда пришел, парень – не жилец». Хоть и любил я свою профессию, считая ее призванием, но и я не всесилен, учитывая состояние лабораторной базы, а вернее – почти полное ее отсутствие, так же как инструментария и аппаратуры.
Ну а фармакология вообще находилась на уровне порошка из высушенных жаб.
Но обратного хода не было.
В начале осмотра меня удивила ночная ваза, или, проще говоря – горшок, стоящий у кровати. У молодого парня – и такое? Я не побрезговал открыть крышку – хм, а ведь его содержимое похоже на рисовый отвар, один из признаков холеры.
Я начал опрашивать уже целенаправленно.
– Живот болит?
– Да, схватывает, и еще рвота мучает.
– Пить хочешь?
– Очень! Но никак не могу напиться!
Ну, это естественно при обезвоживании.
– Ноги еще болят в икрах и слабость сильная, – добавил юноша.
Вроде бы все жалобы укладываются в клиническую картину холеры.
Я повернулся к управляющему.
– А во дворце у кого-нибудь еще есть такие же признаки?
– Нет, я бы уже знал.
Опа! Что-то здесь не так. Холера не может быть у одного человека. Нет, конечно, в принципе – может, если он живет один на острове.
Но во дворце же людей полно, прислуга контактирует с больным постоянно. А поскольку холера – заболевание хоть и нередкое в теплых странах, но инфекционное, кто-нибудь заболел бы обязательно.
– Как давно тебе стало плохо?
– Уже месяц.
Похоже, второй мой прокол. За такое время он бы уже или умер, или выздоровел. Холера – заболевание острое, через несколько дней, максимум через полторы недели исход уже ясен. А я ведь уже поторопился диагноз поставить.
