Потом подбоченился, подкрутил усы – вроде как знай наших! – А с дочкой что?
– Все будет прекрасно, замужество удачное – вижу. Будут у семьи тяжкие испытания, но все кончится благополучно."
"– Это я и хотел услышать. Слава Богу, отлегло от сердца. Сам понимаешь – отец я, дочь люблю и счастья ей хочу. Пойдем, лекарь, выпьем за хорошие предсказания твои.
Мы сначала выпили вдвоем, потом вышли во двор, где помятые гости уже уселись за стол. Часть гостей уехала с утра, и народу стало меньше. После «поправки здоровья» народ пустился в пляс, запел песни, завел хороводы.
Драк не было, что порой случались на пирах. Частично из-за высокого ранга гостей, а в основном – из-за суровых ратников, быстро разнимавших забияк и разводивших их в разные стороны, не допуская стычек. Особо буйных обливали холодной водой.
Грешен, ушел я вечером совсем разбитым, но с чувством выполненного долга и с большим облегчением. Тяжкое испытание – три дня кряду пить и есть, практически не отходя от стола.
Я сделал в работе перерыв на пару дней, сказавшись нездоровым, чтобы отойти от трехдневного пьянства и обжорства.
Вот уж поистине – веселье на Руси есть питие.
Только пришел в себя и втянулся в работу, как в дом, снятый мной для приема больных, заявился собственной персоной наместник. Охрана его вольготно расположилась во дворе. «Опять что-то случилось?» – промелькнула в голове тревожная мысль.
Поздоровавшись и перекрестившись на икону в красном углу, Демьян непринужденно расселся на стуле.
– Живой, лекарь? А я вот чуть не неделю болел после торжества. Зато пир удался! Хорошо отгуляли, в городе о том только и разговоров.
– Да уж, на торгу только и говорят, что об обручении Ксении с молодым князем, – подтвердил я.
Демьян довольно улыбнулся.
– Я чего к тебе заехал-то…
Я насторожился.
– Помнишь, ты предсказания свои поведал?
– Помню, боярин.
– И что ты дьяком какого-нибудь приказа хотел стать?
– Кто же не хочет подняться?
– О! Считай, что тебе повезло!
– Пока не чувствую.
– Боярыня Собакина на пиршестве у меня глаз на тебя положила. С супружницей моей поделилась, говорит – мужчина видный собой, веселый – песни-то как певал да плясал – и одинокий.
– А боярыня?
– Так она уж давно вдовица. Муж ее, Тимофей, уж лет десять как погиб. Мы тогда с ним в одном походе были, супротив татар. Вот в бою он голову и сложил.
– Не пойму только, в чем счастье.
– Экий ты тугодум, просто удивительно, как иногда быстр умом бываешь.
