Бей первой, леди!

Физика физикой, но при виде отрывающегося от земли «Боинга», в брюхе которого сидели полтыщи человек, Макс испытывал легкий ужас и восторг. Ну не может эта груда металла оторваться от земли, вот не может — и все, а вот поди ж ты: летит, да как красиво! Переваливается с крыла на крыло, потом выравнивается и уходит за облака, оставив за собой черные полосы, выхлопы сгоревшего керосина. Огромные гулкие залы, толпы людей, попавших в полосу отчуждения и коротавших время за ерундой вроде кроссвордов или сидящих в кафе, объявления на нескольких языках о начале регистрации и посадке, запахи парфюма из дьюти-фри, немыслимое количество дорогой выпивки — он уж и забыл, как это выглядит.

Летал последний раз лет пять или шесть назад, уж и забыл, куда именно, и вот те чувства снова вернулись, восторг какой-то, помноженный на тревогу: дорога все-таки впереди, и путь неблизкий, мало ли что может приключиться.

В зале Макс бродил уже минут двадцать. Смотрел на табло вылета, наблюдал за оживленными людьми, что тащили сумки, или катили чемоданы, или сидели на скамейках, уткнувшись в планшеты или ноутбуки, — аэропорт предоставлял пассажирам беспроводной Интернет.

Ходил туда-сюда с коробкой в руках, поглядывал по сторонам, высматривая в толпе артемьевского родственника, даже приблизительно не представляя, как тот может выглядеть. Уже несколько раз смотрел на часы, на экран мобильника, точно ждал звонка. Но телефон молчал, люди спешили мимо по своим делам, время шло, и Макс начал понемногу психовать.

Этот артемьевский родственник, где бы он ни был, мог хотя бы позвонить своему братцу (или кем там они друг другу приходились) и предупредить, что задерживается. А может, он вообще не прилетел и не счел нужным об этом сообщить, или… «Жду еще полчаса и ухожу». Макс нашел свободное место в ряду металлических кресел, плюхнулся на него и стал смотреть через панорамное окно на цистерну с горючим, что стояла точно напротив. Посидел так минут пять, соскучился, поднялся на ноги и снова пошел нарезать круги по залу, поглядывая на табло вылета и на часы в его верхнем углу.

Рейсы отправлялись строго по расписанию, строки мерцали зеленым, появлялись и пропадали из виду, телефон не звонил, к Максу никто не подходил, коробка так и лежала в небольшом пакете, что мерзко шуршал при каждом движении.

Полчаса прошли, Макс стоял напротив табло и оглядывался по сторонам. Нет, без толку, встреча не состоится, о причинах его не сочли нужным предупредить.