Да и что бы мне это дало? А уж обвинение Анкаретты в колдовстве — полная чепуха! Да и зачем прибегать к колдовству? Да, мне никогда не нравились ни Изабелла, ни ее сестра, но я не желала зла ни той ни другой.
Эдуард кивнул.
— Верю. И ты, конечно же, не травила Изабеллу. Но выяснил ли Георг, что та женщина, которую он казнил, была у тебя на содержании?
— Возможно. Возможно. Иначе с чего бы он выбрал именно ее? Чем еще она могла вызвать у него столь сильное недовольство? Может, это его предупреждение мне? Или даже угроза?
Эдуард швырнул письмо на стол.
— Бог его знает! На что Георг надеялся? Чего хотел добиться, убивая несчастную служанку? Породить новую порцию сплетен? Причинить нам дополнительные неприятности? Нет, придется с ним что-то делать, Елизавета. Я не могу допустить, чтобы это продолжалось.
— И как же ты поступишь?
— У Георга имеется небольшая группа личных советников: это очень опасные, вечно всем недовольные люди. Один из них, это совершенно точно, практикующий колдун-предсказатель, если не хуже.
Я этих людей арестую и прикажу возбудить против них судебный процесс. Я сделаю с его людьми то, что он сделал с твоей Анкареттой. Пусть это станет ему предостережением. Он не может безнаказанно бросать вызов нам или тем, кто нам служит; он должен понять, что сильно рискует, поступая так. Надеюсь, у него хватит на это ума.
Я кивнула.
— А они нам вреда причинить не могут? — засомневалась я. — Колдуны эти.
— Только если ты сама поверишь — как, судя по всему, верит Георг, — что они и впрямь способны навести на нас чары.
Я улыбнулась, надеясь улыбкой скрыть свой страх. Разумеется, я верила в возможности колдунов! Разумеется, колдуны Георга могли навести на нас чары! Разумеется, я их боялась! Я очень опасалась, что они уже прибегли к колдовству.
Тревожилась я не зря. Эдуард действительно велел арестовать известного колдуна Томаса Бардетта и еще двоих, тоже пользовавшихся дурной славой; их подвергли допросу, и в результате из них прямо-таки полилась невероятная мешанина из всевозможных историй, связанных с черной магией, угрозами и колдовством.
Мой брат Энтони отыскал меня, когда я стояла, привалившись тяжелым животом к каменной стене Вестминстера, и смотрела на реку. Был солнечный майский день. У меня за спиной в саду дети играли в лапту. Услышав разъяренные вопли о том, что кто-то «жулит», я поняла: мой сын Эдуард проигрывает и пытается переменить счет, воспользовавшись своим титулом принца Уэльского.
