Той ночью мы с Эдуардом лежали в постели после страстных любовных утех.
— Мне не нравится граф Уорик, — заявила я.
— Но именно он сделал меня тем, кто я есть, — возразил Эдуард. — Ты должна постараться его полюбить — хотя бы ради меня.
— И твоего брата Георга тоже? И Уильяма Гастингса?
Эдуард повернулся и, удобно устроившись на боку, с улыбкой на меня посмотрел.
— Все это мои друзья, мои братья по оружию, — пояснил он. — Ты в каком-то смысле вышла замуж за целую армию, причем во время военных действий.
Сейчас мы не можем выбирать себе ни союзников, ни друзей. Мы должны радоваться тому, что они у нас вообще есть. Люби же их ради меня, дорогая.
Я кивнула, словно покорная жена. Но уже тогда прекрасно понимала, кто мои враги.
МАЙ 1465 ГОДА
Король решил, что для меня должна быть устроена самая великолепная коронация, какую когда-либо видела Англия. И не просто в качестве комплимента в мой адрес.
— Мы сделаем тебя настоящей, бесспорной королевой, и каждый лорд в королевстве станет преклонять пред тобой колено.
Даже моя мать… — Эдуард осекся и поморщился. — Даже моя мать будет обязана выказать тебе должное почтение во время этого празднества. И никто более не посмеет отрицать, что ты истинная королева Англии и моя законная жена. Эта коронация заставит замолчать тех, кто утверждает, что наш брак недействителен.
— А кто так утверждает? — осведомилась я. — Кто осмеливается говорить такое?
Эдуард улыбнулся. Все-таки он был совсем еще мальчишкой.
"
"— Так я тебе и сказал. Да ты же их всех в лягушек превратишь! Не обращай внимания на пустозвонов, которые злословят в наш адрес. Их болтовня не имеет никакого значения, единственное, на что они способны, — это шептаться по углам. Но учти: пышная коронация, устроенная для тебя, покажет также, сколь высоко и прочно мое положение в стране, правителем которой я являюсь. Во время этого празднества каждый убедится, что я — подлинный король Англии, а бедняга Генрих — просто нищий, который скрывается где-то в Камберленде, позволив своей жене вновь оказаться в Анжу на иждивении у своего отца.
— Значит, коронация будет невероятно пышной? — уточнила я, не очень-то радуясь подобной перспективе.
— Ага! И ты будешь просто шататься под тяжестью украшений! — с удовольствием пообещал Эдуард.
На самом деле все оказалось даже более впечатляющим, чем он описывал; подобного богатства я и представить не могла.
